Форум » Как это было » Маково поле. День второй. » Ответить

Маково поле. День второй.

Сказочник: Место, слишком безумное даже для Волшебной Страны. Обладает мощнейшим галлюциногенным фоном с сильным отравляющим воздействием. Сколько народу здесь погибло - не счесть, и, говорят, до сих пор маячат на границах Макова Поля их истощенные, сумасшедшие призраки, не могущие и после смерти выбраться из объятий дурмана. Впрочем, рисковых людей всегда полным-полно, и весь наркотрафик Wonderland'а берет свое начало отсюда. первый день истории

Ответов - 49, стр: 1 2 3 All

Червонная Королева: Ночь со второго на третий день. "В этот момент застывает вре..." (с) Тим Скоренко Прим. администрации: Внимание, до указаний обратного внешность Ее Величества Червонной Королевы следующая: В данном обличии Червонная Королева неопознаваема. Мисс Грант еще успела удивленно порадоваться тому, что "сопливая молодежь", вроде как и не рвущаяся в сталкеры, проявила чудеса выдержки попалам с глупостью, но все-таки попыталась помочь. Помощь на Маковом Поле была не настолько частой вещью, чтобы ее, пусть даже и не очень полезную, не ценить как лучшее, что только может быть. И она даже успела до того, как все произошло, мысленно поблагодарить Зефа за оказанное ей доверие, заключавшееся в невмешательстве в ситуацию, которой он не понимал и понять не мог. Потом стало уже не до размышлений - хороших ассоциаций с вызывающими доверие голосами и следующей за этим колючей проволокой в Волшебной Стране давно не было ни у кого. Даже у Червонной Королевы. Червонная Королева знала, что ей понадобиться целое мгновение, для того, чтобы рассыпалась трухой колючая проволока, чтобы жестяные таблички, означавшие для кого-то не здесь и не сейчас конечный пункт назначения истаяли в синевато-алом ночном воздухе Макова Поля... Целое огромное мгновение, чтобы перехватить небольшую и абсолютную смерть за несколько сантиметров до того, как она сбудется ударом о желтый (что за проклятый цвет!) кирпич... У нее не было этого времени. Червонная Королева, выше всего и всех ставившая свою замученную всеми сразу и каждым в отдельности страну, была поразительно бессильна, не имея в запасе этого самого мгновения, потому как время подчинялось здесь только Сказочнику, и на него Гингема не надеялась ох как давно. Фрези Грант за то время, пока смерть-лампа, словно в замедленно сьемке, падала из рук Хозяина Поля, успела удивиться, бросить через плечо взгляд на три спеленутые колючкой фигуры и до смерти испугаться. Фрези Грант было с прибором положить на Время и направления его течения, равно как и на категории "возможно" и "невозможно", поскольку Фрези Грант, определенно, была на своем месте и, кажется, была влюблена. Поэтому она не раздумывала, что происходит, что ей понадобиться и сколько у нее времени, равно как и не обратила ни малейшего внимания на одну из последних фраз Хозяина Поля (тоже, кстати, напоминавшего жертву какой-то чудовищной мухи). Она просто безотчетным, почти рефлекторным движением присела на корточки, и, оставляя на колючках проволоки куски ткани и кожи, протянула вперед руки, перехватывая смерть-лампу, эту давно уже предсказанную ей ловушку, у самой дороги ЖК. Червонная Королева застыла, глядя на чуть лукавую улыбку на лице Хозяина Поля. Фрези Грант, вытирая о плечо слезы, зло и забористо ругалась, глядя, как становится прозрачной и неощутимой колючая проволока, и с лязгом рушатся на дорогу таблички. Они почему-то не истлели, только поменяли надписи. Она опознала только одну "ГУЛАГ" - так когда-то давно сталкеры называли одну достаточно хитрую пространственную ловушку, впрочем, самоликвидировавшуюся после определенного числа жертв. Хозяин Поля еще раз пожал плечами и щелкнул пальцами. Смерть-лампа, оказавшаяся на ощупь чуть теплой, вздрогнула, совсем как живое существо, и с легким хлопком растворилась. - Все? Ее никогда не было, ведь так? Я смог? Или ты смогла? А может, - он кивнул на стоящих чуть позади Алису, Германа и Аллу, - они смогли? Кто же? Кто? Кто я?.. - он обиженно всплеснул руками и, накинув капюшон, развернулся и побрел вдаль, туда, где виднелись нескончаемые заросли маков. "Ты не похожа на нее, И в этом тоже парадокс..." - донес ветер еле слышимые слова. Над Маковым Полем вставала мутно-желтая луна, подсвеченная, как всегда здесь, по кромке алыми сполохами.

Бармаглот: Ночь со второго дня на третий. Армагедец, похоже, откладывается. Роду Бармаглотов было свойственно генетическое неприятие любого рода оков. Кроме тех, что были приняты на себя добровольно, как, например, служба "Её Величеству". Поэтому, появившаяся из ниоткуда колючая проволока вызвала желание разорвать ее в мелкие клочья и расплавить тут же, на месте. - Преграды лишь для тех, кто в них верит - сорвалась с губ Германа фраза, прозвучавшая не громче шелеста травы. Но было поздно. Смерть-лампа уже падала на землю. Глаза Германа расширились от ужаса. Правда, боялся Бармаглот не за себя, а, в первую очередь за окружающих. Невинные не должны страдать - аксимома, слишком часто нарушаемая в реальном мире, да и в сказках, пожалуй. В Несказке ей быть нарушенной велел сам Сказочник, а Герман в меру сил пытался с этим бороться. Вот и сейчас, оставляя на колючей проволоке лоскуты комбинезона и кожи (невероятно но факт, эта колючая проволока ранила саму сущность Германа, а не практически неуязвимую человеческую оболочку) Герман рванулся вперед, в надежде схватить самый опасный артефакт в окрестностях прежде чем тот упадет на землю. Усилия Германа не привели ни к чему - Хозяин поля ликвидировал артефакт универсальным щелчком пальцев, после чего отправился восвояси. А Герман, после исчезновения колючей проволоки, остался в висячем положении на пару секунд, после чего сел и с удивлением начал рассматривать кровоточащие царапины по всему телу. - Ну и ну. Никогда такого не было. Ладно, надо собраться. Имидж Бармаглота сменился. Теперь помимо того, что он был покрыт медицинскими пластырями, на нем был относительно новый комбинезон, отличавшийся от предыдущего. Кроме того, под правой ноздрей Германа запеклась капля крови, которую он почему-то не заметил. "Поздравляю всю честную компанию. Похоже, Сказочнику позвонил издатель и попросил пока не обрывать повествование. Мало авторских листов, знаете ли..." Произносить ничего из этого всхух, Герман, конечно, не стал. А произнес он следующее. - Поздравляю, можно дышать дальше - и, демонстрируя это, глубоко вздохнул.

Червонная Королева: Ночь со второго на третий день истории. "Головы с плеч! Разноцветная кровь на бинте равнодушных времен..." Прим. администрации: Внимание, до указаний обратного внешность Ее Величества Червонной Королевы следующая: В данном обличии Червонная Королева неопознаваема. Червонная Королева наконец устала - молодость ее миновала уже давно, и силы, затрачиваемые на подобного рода спарринги не относились к категории лишних. Ее Величество уже с четверть часа поддерживала фантом мисс Грант с ощутимыми усилиями и не могла точно назвать время, на которое ее сил еще хватит. На плечи навалилась чудовищная усталость. "Я стара... Сказочник, ну неужели же ты не видишь - я стара, я безумно устала, мне вся эта новизна в раскладах твоих пасьянсов нужна приблизительно как Дровосеку дождичек." Фрези Грант, чуть побледневшая, но не утратившая ни рационализма, ни весьма специфического чувства юмора, отсалютовала вслед Хозяину Поля средними пальцами обеих рук и, оглядев изрядно поцарапанную компанию, принялась с самым независимым видом копаться в подсумке. Бинтов у нее, конечно же, не нашлось - они и в Главном Госпитале Изумрудного Города были редкостью - однако кое-что все-таки у мисс Грант имелось. Девушка вытерла окровавленные руки о штанину комбинезона и поставила на дорогу два пузатых стеклянных пузырька. - Лизол. - сталкер чуть нахмурилась. - Болючий, конечно, но за неимением гербовой бумаги... В общем, думаю, с перевязочными делами вы и без меня справитесь, или вот Аллу тут тоже не для красоты стоит. Кстати... - табличка с надписью "ГУЛАГ" перекочевала в тот же подсумок. - Табличку-то я приберу... Нечего ей тут валяться. Она посмотрела на багрового оттенка луну и покачала головой. - Опять опаздываю! Это ж надо, а?.. Так. Я вообще сюда приперлась с какой целью? Никто не помнит? И правильно, я о ней и полслова вякнуть не успела... - Фрези добыла из-за уха огрызенный кусок карандаша и развернула уже забытую всеми карту, вперившись в нее внимательным взглядом желтых глаз. Промасленная бумага с полустертыми пометками словно плавилась под исцарапанной ладонью, становясь ярче и меняя контуры основных объектов. - И все-таки она работает! - обрадованно сообщила мисс Грант, ставя прямо посреди карты жирный химически-красный крест. - Аллу, подь сюды, дефект... В общем, хренотень эта, по поводу которой тебе уже только ленивый мозги не проел - она тут находится. Ежели еще будут спрашивать - отдай ты им эту бумаженцию, хрен с ней, я тебе потом новую подарю. И не ввязывайся в эти поиски, пожалуйста. Лучше наших по-нормальному похорони, они это заслужили. - Фрези на секунду погрустнела. - Впрочем, Периметр вроде не чудит... Ты только Хозяина не задирай, ему тоже тут безрадостно. Как знать, может, еще более безрадостно, чем нам. Но вряд ли более безрадостно, - девушка ткнула карандашом в сторону Германа и Алисы. - чем им. Вот такие вот пирожки с маком. Жрешь - и глючит... Мисс Грант поежилась, словно от холода, хотя на Маковом Поле было тепло и душно - Королева отдавала последние силы. - А мне пора-пора, рога трубят... - девушка быстро обняла безмолвствующего Зефа, отсалютовала остающимся победно сжатым кулаком и, привычным жестом натянув респиратор, сошла с дороги ЖК, в мгновение ока растворившись на горизонте, в сплетении алого и зеленого цветов. Ее Величество сделала шаг за Периметр. Фигурка Фрези Грант, мгновенно утратившая плотность и ставшая полупрозрачной, пару секунд раскачивалась в сантиметре над цветочными головками, после чего грустно покачала головой и побежала вдаль - к какой-то своей невыразимой фантомной мечте. /переход на Дорогу ЖК/

Алиса: Ночь. Маковое поле. Что дальше? Закон жанра у каждого и для каждого свой. А для кого-то само только словосочетание звучит смертельным приговором, или, по крайней мере, сигналом к началу изощренной пытки, что рвет все струны, оставляет на память кровоточащие раны, которым не судьба затянуться: вытечет из них жизнь медленно, неумолимо, наверняка. Но пока есть время побарахтаться в собственных слезах, окрашенных алыми бликами. Два слова «закон жанра» и Алиса почувствовала всю враждебность Сказочного мира. Она была здесь нежеланной гостьей. Ее место было там, по ту сторону мутного осколка зеркала, почему-то не исчезнувшего в пламени. Зачем оно уцелело? Зачем уцелело хоть что-то из ее счастливого детства? Почему она нашла в себе силы сохранить память о чем-то хорошем? Почему она согласилась черпать из ненависти, чтобы взращивать жажду мести? Он так не поступил… Мисс Лидделл не чувствовала боли, от скрежета острого метала, оставляющего алые ниточки на синей коже. Она так отчаянно хотела, чтобы нелегкая ноша Хозяина Поля разбилась на мелкие кусочки, что все остальное уже не имело никакого значения. К счастью для присутствующих, в этом мире не имели никакой силы желания Алисы. «Додо, верни меня обратно.» Еще одно пожелание из разряда невыполнимых. Когда высокая фигура растаяла в золотистой дымке на самом горизонте, девочка тяжело вздохнула. В ее жизни уже не осталось место для чудес. Сказка закончилась. Ей всегда было интересно, что там дальше, какие чудесные события скрываются за привычным словом «конец». Вот и узнала. Ничего. Сказка концом заканчивается, и дальше не начинается ничего хорошего, только разочарование, боль и смерть. И она застряла здесь, как мошка в янтаре. Алиса посмотрела на свои руки. Ранки, оставленные колючей проволкой, не кровоточили. Вероятно, ловушка не была рассчитана на девушек столь мелких. И только плащ развивался на ветру полосами не шире обычного бинта. Другим досталось гораздо больше. Даже Герману. Неужели есть колдовство, кроме королевского, которое может причинить ему вред? Подойдя к Бармаглоту, она вытерла кровь у него на лице рукавом тюремной робы – носовых платков у девочки давно не водилось. - Что будет теперь?

Бармаглот: Тиха ночь со второго дня на третий, особенно после конца света. Отложенного. - Главное - не плакать и не страдать. От всех в нашем положении ожидаются страдания, причитания на тему "Что же дальше". - горько усмехнулся Герман. - Прости, моя милая - обнял он Алису. - Прости что втравил тебя в это. Нро теперь ни в коем случае нельзя останавливаться и задаваться вопросом "что дальше". Нужно делать следующий шаг и смотреть на это "дальше". Это будет тяжело, знаю Но это единственный способ жить дальше. Для меня, по крайней мере. И, поскольку я не могу представить дальнейшее свое существование без тебя, прошу тебя, не сдавайся и не останавливайся. Если будет тяжело - двигайся, фигурально выражаясь, за мной. Но не останавливайся. Усилием воли Герман прервал свои излияния, коротко поцеловал Алису в щеку и щелчком пальцев, на этот раз давшимся ему с большим трудом восстановил плащ, а, заодно нарядил Алису в удобный комбинезон. - По-моему, это практически последняя магия, которую я сегодня творю - усмехнулся он, после чего обратил взгляд на Зефа. - Аллу, уважаемый. Фрези ушла, это грустно. Но мы-то остались. Вот скажите мне как человек незаинтересованный - нам у вас еще немного погостить, отправиться ко мне или сразу к Её Величеству госпоже ПЖ? к Герману, несмотря на болезненную бледность и буквально за несколько секунд нарисовавшиеся под глазами синяки, возвращалось его обычное расположение духа.

Сказочник: Ночь со второго на третий день повествования. Ах, куда подевался Кондратий?.. - Как это все трогательно и печально! - с невыразимым сарказмом подвел итог Зеф, от общего колориту ситуации забывший даже выругаться. - Тьфу ты... И сталкер с самым неопределенным выражением лица выплюнул себе под ноги успевший дотлеть чинарик, бормоча себе под нос что-то про несносное бабье, появление которого на Маковом Поле никогда и никому не сулило ничего хорошего, потому как от бабы априори ничего хорошего ждать нельзя, сколько бы там умища и сообразительности не находилось в ее прелестной башке. Зефу, по всей видимости, было несколько неловко за собственное малосовместимое с его обычными манерами поведение и чувствовал он себя до крайности неуютно и грустно. Колючую проволоку он тоже видал во всех видах, и, представьте себе, ни один из этих видов не навевал Зефу ни единой светлой и доброй мысли, а только и исключительно кровавые измышления о террористических актах с шокирующим количеством жертв среди мирного население, кои теракты Аллу не замедлил бы организовать, если бы ему не было настолько омерзительно одно лишь предположение о творящемся за Периметром. Не зная толком, куда себя приткнуть и нарочито не глядя на горизонт, Зеф повертел в руках пузырек с дезинфектантом и всунул его в руки Алисе. - Держи. Судя по поведению и состоянию нашего портативного дракона, теперь в случае чего это вполне может понадобится. А в этом лучшем из миров по Лейбницу лучше быть готовыми абсолютно ко всему и, что самое главное - заранее, трижды массаракш... О собственных повреждениях, полученных, когда Зеф на манер пойманной рыбины трепыхался в коконе из проволоки, Аллу даже не думал. Он знал, что его-то Поле вылечит, вылечит как миленькое и никуда-то оно не денется, посколько не решели покамест Аллу с Полем промеж себя, кто и кому нужнее и за какой такой целью... Карта, оставленная мисс Грант, жила своей непостижимой жизнью - на ее поверхности постоянно что-то исчезало, самостоятельно дорисовывалось и перемещалось. Зеф с глубокомысленным выражением на лице некоторое время рассматривал ее во всех возможных ракурсах, после чего досадливо крякнул и, сложив бумагу гармошкой, убрал за пазуху - на данный момент с нее явно не было ни малейшего толку. К тому же карта напоминала о бесстыдно выброшенных бутербродах, а Зеф, как водится, хотел жрать, потому как, опять же как водится, пожрать ему сегодня не привелось, по той простой причине, что население Гомеостатического Мироздания, кажется, сговорилось сегодня и поставило задачей достигнуть того, чтобы Аллу Зеф ходил, массаракаш-и-массаракш, голодным... - А тебе, - Зеф, наконец, повернулся к Герману, - я бы в первую очередь советовал быстро и наиболее болезненно привести собственную в высшей степени романтическую сущность хотя бы в некоторое соответствие с окружающей нереальностью. - изрек все это Зеф крайне мрачным тоном, но совершенно беззлобно. - Теперь что касается излюбленных почему-то идиоматических, массаракш их всех растудыть, трех вариантов действия... Можете остаться и здесь, на правах моих гостей, раз уж мы теперь считай на крови побратались, как бы меня это и не возмущало. Но загвоздка в том, что я сейчас буду занят по самые бровушки сбором фрагментов своих незадачливых коллег, а оные фрагменты и сами по себе неаппетитны, а местами, как, например, Дикарь, еще и пожеваны. Не думаю, что юная барышня оному зрелищу сильно порадуется, а еще сильнее она не порадуется тому факту, что опосля дел похоронных я намереваюсь нализаться самогону. А я когда налижусь самогону - требую вынуть мне и положить вышки ПБЗ, дабы взорвать их немедленно и с помпой... - Аллу перевел дух и, для придания своим словам еще больше достоверности, сделал внушительный глоток из поясной фляги; из фляги непередаваемо несло сивушными маслами. - Вторая версия с перемещением прямиком на твое непосредственное место работы мне кажется еще более поганой, ибо если во всем мире и есть место, более поганое, чем Поле - то оно на рудниках. Тебе-то, вестимо, пофигу, а вот барышня вряд ли скажет большое спасибо, когда у нее выпадут волосы, брови и ресницы. А про третий вариант я так вообще молчу, поскольку при его исполнении у вас обоих с вероятностью принудительно выпадут в первую очередь ногти - не без посильной помощи некоторых заинтересованных лиц. Так что мой тебе совет таков - плюнь ты, сто тыщ раз массаракш, на пресловутую логику тройных вариантов и отведи барышню куда-нибудь погулять, что ли... Где воздуху, значит, побольше, а ушей, значит, поменьше... Потому как все равно вас найдут и разговор весь только о том, насколько неприятным будет то недолгое время, оставшееся до того момента, когда вся здешняя катавасия войдет в завершающую свою стадию...

Алиса: Ночь третьего дня. Погулять вышел, а вы что думали, дяденька? Подобного пассажа Алиса и предположить не думала, так что от неожиданности хмыкнула, чтобы не рассмеяться – все же смех никак не подходил к экстерьеру. Кто кого втравил, если разобраться. Хотя, без сомнения, такая забота грела душу, пусть даже к удивлению самой мисс Лидделл. Вот чего девочка не собиралась делать, так это расстраиваться. Познав предел чужого страдания, продолжать страдать самой просто не вежливо. Что все ее горести, страшный зверь, под названием муки совести, который грызет и грызет, без перерыва на обед и сон, по сравнению с его Вопросом. Именно так, с большой буквы. Баловство, и ничего больше. Алиса не помнила, когда чувствовала себя так легко. Казалось, стоит засмеяться, и она взлетит без какого-либо содействия Бармаглота. Ей даже стало неловко за свое легкомыслие. Наверное, она заразилась этим неуместным настроением от рыжей Фрези. Но вероятнее, цветочки наконец подействовали. Смена наряда подействовала отрезвляюще – все же мисс Лидделл не привыкла, чтобы недавно знакомые драконы переодевали ее так бесцеремонно. Засунув руки в карманы комбинезона, девочка убедилась, что кусочки гриба лежат на своих местах, и успокоилась. От недавней эйфории осталось только воспоминание. Оно и правильно – не радоваться она пришла в этот мир. Вернув мазь хозяину, Алиса посмотрела на Германа. Едва ли Чеширский проходимец предполагал такое развитие событий, впрочем, это уже его морока. - Пойдем куда-нибудь, - улыбнулась девочка уголками губ. Получилось немного зловеще, но большего требовать было бы просто глупо.

Бармаглот: Темная ночь на третий день. Только пули свистят по степиполям Тускло звезды мерцают Слова Зефа заставили Германа задуматься. Как обычно, ненадолго. А мысли Дракона были просты и незатейливы. А что вы хотите от существа, принадлежащему к роду, у представителей которого набор знаний и моделей поведения трансформируется в мудрость только к третей сотне прожитых лет? Герман по меркам сородичей был еще молод, потом и вел себя как романтичный юноша. Или влюбленный идиот. Герман, правда, цеплялся за мысль, что теперь, благодаря тому, что он превратился во "влюбленного идиота" в жизни его появились краски. Ведь раньше он позиционировал себя, как существо, которому в се равно, что происходит с вандерлендом, так как ему лично, в общем-то и нечего терять. А теперь, в лице Алисы у Германа появилось Сокровище. то самое Сокровище, которое каждому дракону генами предназначено хранить и беречь. С одной стороны это, действительно, делалло существование жизнью, с другой, признавался себе Бармаглот, делало его более уязвимым. А, при всем самомнении Германа о рациональности и разумности собственных поступков, против генетики не попрешь. От Сокровища невозможно отказаться. А теперь Сокровище просило пойти куда-нибудь. Хранитель Сокровища не мог отказать в такой просьбе. - Выйдем на общеизвестную дорогу, а там пойдем куда глаза глядят - решил Герман, после чего ухмыльнулся Зефу. - Уважаемый господин Аллу Зеф. Примите мои искренние соболезнования в связи с гибелью ваших знакомых. Дабы не умножать ваше горе своим присутствием, считаю возможным, взяв с собой Алису, покинуть вас. Надеюсь, в течение суток вас более не побеспокоить, хотя два раза подряд - еще не тенденция, но уже намек на нее. - Ну что, дорогая моя, - обратился Герман к Алисе, завершив официальную процедуру прощания со сталкером, - нам пора двигаться в чудесном направлении "куда глаза глядят". А сейчас у меня они глядят строго в направлении главной дороги нашей страны. - Герман протянул Алисе руку, предлагая взяться да нее и последовать за ним.

Алиса: Пойдем искать третий день. Помахав на прощание сталкеру, Алиса вложила ладошку в лапу Германа. Стало немного теплее, во всяком случае ладошке так точно. Пусть ветер и поразгонял тучи, но сам никуда деваться не спешил. Он сдувал капюшон, развевал полы плаща, что в общем-то мало способствовало сохранению комфортной температуры. Да еще и сырость, висящая в воздухе, цеплялась за волосы и одежду, словно заключенный за проходящего мимо его камеры другого такого же пленника, которого конвоируют к последнему месту обитания. Было паршиво, но пока еще терпимо, особенно если не думать обо всех этих неудобствах, а еще о чае, отдыхе в общем и сне в частности. Это было не просто, но Алиса старалась как могла. Она вспоминала события прошедших двух дней. Воспоминания нагоняли тоску и будили пока еще смутную злость, зато разные бытовые неудобства сами ретировались на второй план или куда-то подальше. По всему выходило, что девочка, шляясь по рудникам и еще непонятно где, пропустила львиную долю событий, имевших место в странном, странном мире, в который превратилась Волшебная страна. Алиса худо-бедно разобралась в основных принципах нынешнего мироустройства, но напрочь потеряла нить повествования об отдельных обитателях и гостях Вондерленда. - Расскажи, что происходило сегодня? – Если идти куда глаза глядят, то логично и говорить о чем в голову приходит. – Где Элли, и Суок, и все остальные, которые вчера шли по дороге ЖК? – В голосе девочки появились льдинки. – Как поживает Червонная Королева? /Переход Германа и Алисы на дорогу ЖК/



полная версия страницы