Форум » Как это было » Дорога, вымощенная желтым кирпичом. День второй. » Ответить

Дорога, вымощенная желтым кирпичом. День второй.

Сказочник: Топчете, значит, гады? Прямо ногами, значит? Каждый герой и дембель, каждый чеканит шаг. Если дорога - можно. Если кирпич - не плачет. Нет бы хоть раз подумать, кто настоящий враг. Левой! - горланят - Правой! В ногу, скотины, в ногу! Те, кто не в ногу, - в лапу! Ну-ка, тяни носок! Да что ж я - одна на свете, единственная дорога? Вы же таким манером собьёте меня в песок. Но вам же, сволочи, пох...й! У вас же светлые цели! (И автор напрасно думает, что сам ему чёрт не брат). Однажды вам всем припомнят, как вы тут шагали и пели вашу паскудную песню: "Drang nach Smaragde Stadt!" (с) martinn первый день истории

Ответов - 47, стр: 1 2 3 All

Тутти: Второй день. Утро. А вот и город. Пока Суок и Питер обсждали предстоящее выступление, Тутти просто шагал. Он ни о чем не думал, соредоточенно следя за дорогой сквозь пелену тумана. Сказать по правде никогда прежде он не сталкивался с таким густым и плотным туманом. Может быть потому что на окраине волшебной страны сила вошебства была не такой сильной? А может всему виной вчерашние происшествия... А вокруг была тишина. Только мелкие камушки скрипели под ногами... Внезапно Тутти остановился. всего в паре шагов от него высилась огромная стена. - Кажется мы пришли. -В нескольких метрах впереди кто-то разговаривал, и мужчина немедля отправился на голоса. --- Ворота в город.

Суок: Второй День. УТро. Суок предлагала еще что-то, но вскоре поняла, что думать уже некогда. Она молча тряхнула Питера за плечо и показала рукой на виднеющиеся впереди стены Города. Сердце забилось быстрее - она никак не могла понять, похожи ли эти стены на те, которые они с Тутти покинули столько лет назад. Были ли это тот самый Город Трех Толстяков?... "Суок, успокойся.." Странное ощущение появлялось у девушки, когда она смотрела на эти башни. Словно она видела перед собой ползущее умирающее животное. которое не желает умирать, но чувстввовал дыхание смерти за спиной. Словно он медленно сгнивал заживо в этой стране, которую теперь никто не смог был бы назвать Страной Фантазий... "Что же тут случилось?.." Город не был похож на то, что представляла себе циркачка со слов Элли. Она говорила "Иземрудный Город"... Но где эти зеленоватые переливы? Где сверкающая зелень повсюду? Пускай не камней, но растений... -Тут... Ничего не осталось... ничего... - голос Суок подвел её, и спутники девушки почувствовали безумную боль, которая сжимала сердце циркачки. /Ворота в Город/

Алиса: По-прежнему утро, день второй. /с уранового рудника/ То что вылилось пыткой для молодого человека, для Алисы было словно невесомое прикосновение, которое хотя только угадывалось, но все равно согревало, как шепот ветра среди деревьев, в котором не разобрать слов. «Спасибо». – Словно ответила она мысленно Бармаглоту. Только вот думать сейчас нужно было о другом: о цели, о Чешире, о попутчике, который выглядел не лучшим образом. - Алиса, - ответила она на вопрос, заданный дороге, которая пусть и была здесь, казалось спокон веков, судя по всему, не горела желанием встревать в разговоры. Сунув руку в карман тюремной робы, девушка выудила оттуда платок, который случайно переложила из кармашка фартука вместе с кусочком гриба. А в голове промелькнула мысль, что их одежда сразу впечатлит любого путника, если тот чудом окажется на пути. Подойдя к заключенному она стерла алую струйку. - Возьми. – Отдала она платок. – Сможешь идти?

Ворон: Утро, 2. - Благодарю, - пробормотал Ворон, прижимая к ноздрям неумолимо алеющий платок и одновременно пытаясь нахмуриться: помощи от спутницы он ожидал менее всего. И такой поворот событий с каждой секундой нравился ему все меньше... - Смогу. К тому же, здесь неподалеку растет... Вернее, росла несколько лет назад - я увидел, когда меня везли на рудники... Словом, скоро мы доберемся до места, где, быть может, осталось чудесное растение, корни которого... словом, мне поможет. И Вам бы рекомендовал - усталость, как рукой снимает... "Думать... Нужно думать и продумывать все лучше: без должного расчета глупо рассчитывать на успех... Впрочем, о каком успехе можно говорить, если даже само это слово пока что ничего не обозначает... Нужна информация. И я ее получу." Несколько минут Карл шел молча, с улыбкой на лице считая свои шаги - все-таки человеческая свобода сильно отличалась от птичьей -, но лишь громадина здания управляющего руднику скрылась за очередным холмом, улыбка исчезла с лица оборотня; он остановился, внимательно и задумчиво оглядел Алису с ног до головы и негромко, словно боясь, что его слова услышит кто-то еще, произнес: - Алиса - не лучшее имя. В последнее время... Нужно придумать что-нибудь попроще... Скажем... - Виктор на мгновение закрыл глаза и коснулся пальцами висков, словно актер, изображающий крайнюю задумчивость, и, спустя пару секунд, не давая девушке вставить ни единого слова, едва ли не скороговоркой произнес: - ...Мэри. Красивое простое имя, с ним никто и не обратит на Вас внимания, миледи... Мэри, скажем, Энн... Мэри Энн. Прекрасно. Решено... Осталось только разобраться с одеждой - и можно будет приступить к нашим - вернее, Вашим - поискам...

Алиса: Что может быть лучше утренней прогулки на второй день истории?.. Все что угодно! - Очень, очень смешно. – Съехидничала Алиса. Будучи, или правильнее было бы сказать, бывши, ребенком своего времени, за те недолгие годы, когда ее жизнь была жизнью нормальной обычной английской девочки, мисс Лидделл ничего не слышала ни о войнах, ни о методах организации сопротивления, тем более тех, которые отточатся почти до совершенства еще только, по ее летоисчислению, лет через семьдесят-восемьдесят, во времена войны, которую она и представить не могла. Так что все разговоры о другом имени были для нее полной чушью – зачем, если Королева знает, что Алиса в Стране чудес и что Алиса в Стране чудес делает. - Впрочем, можете называть меня как вам угодно. «Интересно, и где он собирается искать одежду на дороге? Хотя ладно, найдет – и хорошо.» - Девушке было неважно в чем ходить, теперь, когда довелось одеть нечто, совершенно не вписывающееся в привычные для нее нормы морали. Вряд ли что-то может меньше соответствовать ее статусу и положению (бывшим естественно) чем брюки из тюремного комплекта. - Я вижу, в Волшебной стране напрочь забыли о правилах этикета – вы сами тоже еще не представились.

Ворон: Вечное утро, день 2. "Интересно... Чем 'Мэри Энн' - такое смешное имя?.. Или там, откуда она родом оно теперь такое же редкое, как и здесь? Или просто догадалась, что я пытаюсь сбить с толка драконье заклятие?.. Впрочем, какая разница: главное, что она позволяет называть себя не-Алисой. Осталось переодеть ее и как-нибудь избавиться от следов. Здесь вариантов много, но самое простое - перейти где-нибудь реку вброд или хоть пару десятков метров протащить девчонку на руках. Первое и надежнее, и проще, и приятнее, так что нужно будет подойти к деревеньке с северной стороны..." - Мое имя?.. Не сочтите молчание дурным тоном: я просто не думал, что Вам будет интересно имя простого каторжника... Я... - оборотень на секунду замолчал, явно давая понять, что настоящее имя он называть не собирается, а затем неожиданно насмешливо с нарочито пафосными интонациями в голосе произнес: - ...Эдгар, ворон здешних мест... Рад знакомству, леди Энн. С этими словами Карл сошел с дороги и уверенным шагом направился к засохшему кусту, отдаленно напоминающему дикую малину. Добравшись до этого одинокого представителя местной флоры, юноша бесцеремонно ухватил его за ствол у самой земли и без труда вырвал растение. - Ну вот и они - драгоценные корни, - с оттенком восхищения сообщил молодой человек. "Драгоценные корни", грязные и явно оцененные на вкус полевыми мышами выглядели не слишком соблазнительно, но Виктор, казалось, не обращал на их состояние ровно никакого внимания. - Попробуйте, Мэри... Если, разумеется, не брезгуете разделить со мной трапезу.

Алиса: Утро второго дня, а вокруг ни Чешира, ни Улыбки! - Ворон значит. – Слова Алисы звучали как осуждение, хотя никакого предубеждения против оборотней или против ворон у нее не было. Не удивляли же ее Белый Кролик, или Синяя Гусеница, наоборот, когда-то они были ее друзьями, хорошими друзьями, настоящими друзьями, о которых сожалеешь, утратив. О специфике местных магических обрядом мисс Лидделл знала не так уж и много, точнее совсем не много, а если совсем начистоту, то практически ничего не знала, кроме того с чем раньше довелось столкнуться: волшебные грибы; непостижимая связь с самой, позволяющей проникать в ее мысли, когда та не в духе, или по иным причинам ослабляет контроль; так что единственная драконья магия, которую Алиса осознавала (вчерашнюю «колыбельную» она даже не заметила, не поняла, что Герман использовал свою силу) заключалась в нескольких каплях драконьей крови. Вот только Ворон не мог знать о том, что произошло в поселении в домике шерифа. Если бы девушка догадывалась, какие цели преследует попутчик, она бы сказала, что его старания напрасны. Но она не подозревала, а потому только покачала головой в ответ на предложение. - Я не голодна. Посмотрев равнодушно на корешки, она сделала несколько шагов по дороге, а потом несколько шагов назад – в этом жесте не было нетерпения, скорее Алиса пыталась договориться с желтыми кирпичами, чтобы они быстрее вывели ее к цели, хотя сама врядли осознавала свои действия. - Как ты оказался на рудниках?

Ворон: Вечное утро-2. - Значит, Эдгар, - достаточно резко поправил девушку оборотень: и дело было совсем не в том, что Алиса оказалась во многом разумнее, чем он предполагал сперва - просто теперь возникла необходимость уродовать план действий незапланированными изменениями. - Тот факт, что я не вполне человек, не превращает меня в зверя. Более того, я человечнее многих "чистопородных" людей, поверьте... "А она не глупа и даже, отчасти, разумна. Словом, пока еще не 'опасный противник', но уже 'интересный экземпляр'... Что же, ответы на вопросы откладываются на неопределенный срок, а вот с магией лучше разобраться побыстрее - мало ли, что взбредет в уже мудрую, но еще горячую голову Злопастному..." - Что же касается моей истории, она мало отличается от сотен других: оказался не в то время не в том месте, сказал не те слова не тем людям... И очень скоро оказался в обществе славных рудокопов. Впрочем, кому я это рассказываю: Вы и сами, Мэри, прекрасно знаете, кого и за что Королева отправляет на рудники, не так ли?.. - Карл невесело усмехнулся уже, наверное, в сотый раз за одно это утро, и, предусмотрительно оставив небольшую часть "драгоценного корня" у себя в кармане, вернулся на дорогу. - И, кстати, надеюсь Вы не боитесь замочить ноги - скоро будет речка, которую мы перейдем вброд, а потом - и деревенька, где, думаю, мы раздобудем более подходящую для этого путешествия одежду...

Алиса: День второй. Сказ, пинай Чешира и переводи стрелки – что за извечно-бесконечное утро! - Ладно вам, - пожала Алиса плечами, - я не собиралась никого оскорблять. Мне казалось в Стране чудес подобное обращение к оборотню знак уважения. Если я ошиблась, - она развела руками, - все равно не пообещаю, что больше не буду. Засунув руки поглубже в карманы, девушка только сейчас поняла, что тесак, так внезапно найденный вчера утром, остался в королевском зале совета – торчать в стене, если никто его оттуда не вытащил, конечно. Мисс Лидделл не сказала бы, что ей так не хватает этого оружия – слишком чужеродным оно было, когда было, так что теперь, когда его не стало, она решила не расстраиваться. «Да, я знаю, за что Королева отправляет на рудники – например за покушение на свою бессмертную жизнь, или за то, кто ты есть, просто потому что ты тот кто есть...» - Мысленно ответила Ворону девушка, рассудив, что он не оценит подобной откровенности – слишком уж по иным законам выживания он существовал, что вполне можно было понять, учитывая, где они встретились. - Ноги замочить не боюсь. – Ответила Алиса, впрочем без особого энтузиазма. Не то, чтобы ее очень пугала холодная вода при и без того нежаркой погоде, просто в том мире, который она помнила, даме не позволили бы замочить ноги не при каких условиях.

Капитан Крюк: /Личный кабинет Джеймса Крюка/ День второй. Утро "Маленькая смелая девочка в поблескивающих на солнце серебрянных башмачках и ее веселый песик, не унывая, шли по дальше дороге, вымощенной желтым кирпичом..." Но нет… Это было давно, еще тогда, в прошлой жизни. Жизни без отравленного парами и ядовитым дымом воздуха, без удушливого, усиливающегося с каждым днем аромата Макового поля, который с трудом проносил сквозь плотные завесы тумана ветер, без Тварей, способных таится за каждым скрытом в туманной дымке поворотом… Теперь звенящий звук шагов по стершимся желтым кирпичам срезается, натолкнувшись на плотную звуконепроницаемую ткань, а те звуки, коим удалось пробиться сквозь нее, чудовищно искажены и напоминают скорее стук железа по металлу, чем обычные отголоски замирающей жизни. И это лишь одна-единственная грань, на которую тонкими мазками нанесена судьба страны и всех ее жителей. Неумелыми, дрожащими, но беспощадными мазками Реальность пишет свой рассказ, не оставляя ни надежды, ни путей обратно. Только упрямство, и желание противостоять бешеному напору, сбивая ноги в кровь, выжимая последние силы. И ведь всё равно, роли уже расписаны, сценарий подготовлен, занавес поднимается и вот-вот тебя вытолкнут на сцену. И волей-неволей будешь произносить заготовленные реплики, а движения твои будут повиноваться тонким идущим вверх ниточкам. И ни надежды, ни пути назад, в спасительный полумрак кулис. Пусть сочится кровавый холодный пот, пусть отмирают ощущения, пусть сердце бьется как у хронического астматика, но ты будешь играть. И даже когда безвольно обвиснешь на ниточках, твое тело будет прыгать по сцене, выполняя назначенное ему задание. И не оборвать мерно текущее повествование, ведь жалко уже затраченных усилий. Ведь где-то в глубине души продолжаешь надеяться на хэппи энд, что Добро победит Зло, что всё будет как в старых сказках… И ради того, чтоб в конце-концов упасть в зубы к крокодилу, позволив Добру победить себя, не пожалеешь ничего. "Смерть - не тушение света, она - задувание лампады. Потому что настал час рассвета…" Хоть рассвет наступит уже и без тебя. Для того, чтобы дети продолжали верить в сказку, они должны увидеть то Зло, к которому привыкли. Глуповатое, уверовавшее в собственную победу, с которым справится при должном старании и Иван-дурачок. Не то Зло, которое всеми силами старается удержать страну от безрассудства Добра или тех, кто им себя возомнил, уставшее от бесконечных баталий, радующееся наименьшим улучшениям, плюющее на свои же собственные правила. Каноны завещали Злу быть жестоким, но оно почему-то не желает лишних жертв. Кто-то сказал, что Зло обязано угнетать подвластные ему народы, однако оно пытается не дать ему окончательно погибнуть. Кто придумал, что Зло погрязло в корысти, хотя оно желает светлого будущего всей стране, последнему ее обитателю, и ради этого себя не пожалеет?.. Глупо, примитивно и безынтересно. Сказка закончилась давным-давно, и с того момента начинается действительность. И очень трудно будет возродить в детях веру в то, что Зло можно победить не дубиной и камнем, а возрожденной надеждой. Где-то вдалеке свистел ветер, сзади по дороге шли усталые путники, расплывчато-серые из-за тумана, и мерно стучали сапоги, отбивая несложный, полный какой-то странной безысходности ритм. /Центральные ворота/

Мари Штальбаум: День второй. Утро? Как говорится, когда проснулся, тогда и утро. -Мари, девочка, где ты? – тревожный голос метался в ночной тишине пустого дома. – Мари, отзовись! Тяжелые шаги протопали вверх по чердачной лестнице, дверь, скрипнув, отворилась, и свет от газовой лампы начал неуверенно расползаться по комнатке: широкой полосой лег на доски пола, тускло блеснул на каких-то старых вещах, сваленных по углам, запутался в пыльной портьере, наполовину закрывавшей большое, в рост, зеркало. Поверхность зеркала впитывала в себя весь свет, не давая ни отблеска. Лампу держал на вытянутой руке пожилой человек, чуть сгорбленный, будто под тяжелой ношей. Он стоял на пороге и, прищурившись, вглядывался в полумрак комнатки. Ему не удавалось разглядеть ничего, кроме смутных силуэтов. -Ерунда, - проворчал человек, подбадривая себя: что-то зловещее казалось ему в этом полумраке. – Мари здесь уж точно быть не может. Неужели она так и не вернулась сегодня домой? А если она насовсем пропала? ОХ, бросила отца как старшие! Нет, - тут же оспорил он себя, - моя дочка не может так поступить, она непременно вернется. Тяжело вздохнув, старик вышел на лестницу. Вскоре его шаги и бормотание затихли внизу. Первым, что увидела Маша, открыв глаза, был жук. Огромный, с блестящей темно-синей спиной, он копошился в пожухлой траве возле самого носа девушки. Некоторое время Мари разглядывала насекомое, ожидая, пока сознание полностью к ней вернется. Сознание вернулось, принеся с собой запах сырости, прелых листьев и еще чего-то менее приятного, а также понимание того, что события вчерашнего дня не были только странным сном. "Или этот сон все еще длится,"- подумала Маша, осторожно поднимаясь с земли. Дорога желтого кирпича была все такой же желтой и кирпичной и казалась вполне реальной. Маша наклонилась и провела по ней ладонью – на ощупь кирпичики были теплыми и влажными. Поднявшись, девушка принялась стряхивать с платья сухие травинки и прочий приставший мусор. "Очевидно, вчера меня сморило прямо здесь, на обочине, Неудивительно: столько невероятных событий за один день мне давно не удавалось пережить, Признайся честно, Мари, тебе ведь понравилось," - с лукавой улыбкой спросила она себя. Почему Мари думала о прошедшем как о вчерашнем, она и сама не могла объяснить. Просто откуда-то взялась уверенность, что наступил новый день этой истории. Время суток было неопределимо: повсюду стоял желтый туман, такой густой что, если солнце и светило, лучи его напрочь увязали в этой мгле. Дорогу было видно на пару шагов вперед, а о том, чтобы разглядеть что-нибудь по ее сторонам, не могло быть и речи – только вязкая клубящаяся муть, имеющая к тому же довольно противный запах. Невольное воспоминание о Тварях заставило принцессу вздрогнуть и торопливо зашагать, прикрыв лицо платочком – кто знает, вдруг этот туман дурманит сильнее маков. "Что же случилось с остальными? – размышляла она, сосредоточенно смотря себе под ноги. Желтые кирпичи давали гарантию, что девушка не свернула с дороги. – Только бы ничего дурного. Впрочем, если с ними сэр Бармаглот, они в безопасности, – дракон казался Мари таким надежным спутником! Определенно, гораздо уютнее путешествовать по Волшебной стране, если компанию тебе составляет дракон, тем более столь благородный. – Вообще-то, все: и Алиса, и Суок и ее брат – производят впечатление людей сильных и храбрых. Наверняка смогут постоять за себя. Во всяком случае, я от души на это надеюсь." Маша шла сквозь туман, который постепенно перестал пугать, приобрел скорее волнующую таинственность. Настроение девушки заметно улучшилось, она достала из кармашка конфету и замурлыкала какую-то песенку. /Центральные ворота/

Страшила: День Второй. Утро "Дорога из желтого кирпича, дорога в Изумрудный Город..." Страшила прислушался к ставшему привычным треску, который издавали счетчики радиационного фона на деревьях. Нынче они заменили Волшебной Стране птиц, которые так любили болтать среди листвы. "Когда Кагги-Карр была жива... Хотя, надо признать, заслуга этой вороны, что птичья эстафета до сих пор функционирует..." Бывший правитель бывшего Изумрудного Города тихо усмехнулся себе под нос, постукивая посохом по желтым кирпичам. Они, словно в насмешку над всеми вокруг, не потеряли своего цвета, лишь местами покрылись темными пятнами, о происхождении которых Страшила не мог не догадаться... Он вспоминал все, что произошло с ним за его жизнь. То, что случилось после его "путешествия" он за жизнь не считал, это было скорее лямкой, которую он тянул несколько лет. "-Какое твое заветное желание? - спросила девочка в серебряных башмачках у него, который только недавно выучился говорить." Помнится, он выдал Элли солидный список... Кто бы мог подумать, что то место, где началась их дружба, станет таким?.. И где те, кто был с ним от начала и до конца? Железный Дровосек с любящим и теплым сердцем? Трусливый Лев, чьей храбрости завидовали многие?.. "Все не то... Но я найду их, зря, что ли, сам Гудвин подарил мне мозги?.." Почти что детская обида на самого себя заставила Страшилу чуть улыбнуться. Глупо, как глупо... "Я ведь знаю, что это мы виноваты в этой крови... Это мы попросили Людей Из-за Гор о помощи... А они привезли ружья, взрывчатку. Не спорю, Фред не хотел, чтобы кому-то причинили вред… И все это осталось лежать в сундуках у мигунов, жевунов, жителей Изумрудного Города, рудокопов... А теперь это все пустили в ход." Он винил в этом только себя, так как именно он, именно Страшила всегда принимал важные решения. Он бы и сейчас, наверное, был бы способен что-то придумать, если бы был не один... "Пока я один, я могу только шагать вперед и вспоминать те времена, которые я не смогу вернуть! Я же хотел когда-то отправиться в Канзас вместе с Элли... Чучело, чучело, набитое соломой! О чем я думаю? Разве я могу сбежать? Я никогда не бегал от неприятностей, не побегу и сейчас..." Желтые кирпичи под ногами, тихое постукивание тяжелого посоха. Рудокопы поработали над ним на славу - самому Страшиле казалось, что она стал и выше, и менее округлым, но потяжелевшим. Так было легче путешествовать... А цель свою он давно наметил…

Страшила: День Второй. Все еще утро. Все же идти одному было не особо приятно, это Страшила давно уяснил. Впрочем, еще неприятнее было идти под конвоем, а ему это уже приходилось делать несколько раз в своей жизни. «Спасибо Урфину..» Впрочем, он не винил этого человека ни в чем, бывший правитель Изумрудного Города не был в курсе того, что Джюс снова пошел в политику. Все же Страшила, который не умел долго помнить зло, запомнил его больше не злым человеком, а талантливым садоводом, коим он был несколько лет назад. «Интересно, кто решил заменить лица деревянных солдат на другие?..» После того, как разбили войско дуболомов, всем солдатам вырезали новые лица, заставив их тем самым забыть злодеяния и начать новую жизнь. Страшила не мог вспоминать без смеха тот момент, когда Лан Пирот стал учителем танцев, да еще каким! «Все это было раньше…» Страшила гнал от себя дурные и грустные мысли всеми силами, пытался решать арифметические уравнения, но не мог… Все равно Страшила продолжал размышлять о судьбе Волшебной Страны и о судьбе своих друзей… «Верно говорил Гудвин – самые счастливые люди часто бывают дураками. Может, мне тоже стоило просить у него сердце, как Дровосек?..» Впрочем, Страшила никогда не думал, что сделал неверный выбор. Иначе бы он все годы просидел на шесте посреди поля… «Годы… Сколько времени прошло? Чтобы сказала Элли, увидев страну в таком виде? Чтобы она сказала мне? Ведь я позволил такому случиться…» Страшиле было безумно стыдно, хотя он понимал, что никогда бы не заблудился в Волшебной Стране, должно было быть какое-то обстоятельство… В это время впереди показалось алое марево… Страшила отлично был знаком с ним, ибо в свое время здесь едва не погибли его друзья. Как они и полевые мыши вытаскивали спящего льва из этой ловушки… «Хорошо, что я не могу чувствовать… Мне не надо спать, есть, дышать… Сейчас перейти маковое поле, а затем – мост через Большую реку.. А там недалеко до Изумрудного Города… Бывшего Изумрудного Города…» Страшила поудобнее оперся на посох и ускорил шаг. ---Маковое Поле---

Ореховый Сонь: /Бар «Дверь в стене»/ Бодро вышагивая по дороге, всё еще вымощенной желтым кирпичом, Марк со всегдавшей любознательностью, чтоб не обозвать откровенным любопытством, оглядывал стелящиеся по бокам от дороги места. Ха… Лучше сказать, упрямо вперил очи в стелящийся кругом густой, аки манная каша, туман с явственным желтоватым оттенком. Он, как ни странно, великолепно гармонировал с расцветкой кирпичей… Жутковатая получалась гармония, но что уж поделаешь. Заводы кипели, дымили, продолжали каждый день создавать вот такие премерзкие утра… Противогаз, болтающийся в руке, несколько раз больно ударил по ногам. Чертыхнувшись сквозь зубы, Марк закинул его на плечо, и удар твердой насадки резинового хобота по лопаткам заставил его тихо зашипеть от злости. Власть, всё эта власть виновата, чтоб ее бешеные девятихвостые сусликообразные, в изобилии водящиеся на Маковом поле, покусали! Страшные, между прочим, животные - вцепятся и хрен их, вать машу, оторвешь! Ну да ладно. Желая как-то развлечь себя, пока до поля было еще шагать и шагать, мужчина, обернувшись к Шерифу и изобразив уголком рта нечто, призванное обозначать любезную улыбку, поинтересовался: - А зачем это вам, девушка, такая информация спонадобилась? Даавно уже никто не интересуется старыми вещицами, особливо коли опасные они к тому же. А тут вы... Любопытство было второй натурой Марка, иначе ему не удавалось бы собирать огромные тонны информации и худо-бедно в ней разбираться. Всё, о чем говорили сталкеры в своем обособленном кругу, чуть позже чем Соню становилось известно и Марку. Пожалуй, он был и вправду единственным человеком, который досконально знал, кто, что и почему сказал, и стоит ли доверять этому. Но были вещи, о которых он мог только догадываться, хотя его догадки частенько бывали верны. О такой вещи, как Меч, он слышал лишь краем уха, но зато ведал, кто знает о нем поболее. Но зачем он этой девушке?.. Не мужа же, в конце-то концов, убивать надумала...

Шалтай Болтай: /Бар "Дверь в стене"/ День второй. Утро Девушка только улыбнулась и покачала головой. Неужно он верит, что она начнёт рассказывать первому встречному закрытую информацию государственной важности? Даже если её отражение выбрало доверять ему. - Вы на самом деле не ждёте, что я отвечу на подобный вопрос, не так ли? Если я не ошибаюсь, таковы ваши правила бизнеса - чтобы сделка удовлетворяла обе стороны, и никаких лишних вопросов, куда, зачем, где, сколько... Они навязывают лишь лишние обязательства, которые, поверьте, ни к чему ни вам, ни мне... Тая вздохнула. Она никогда не видела Звёздный Меч раньше. Только один раз, на картинке, да вчера, в своём сознании. Но она прекрасно знала на что он способен. С одним взмахом он мог рассечь абсолютно всё, включая время и мрак человеческой души.

Ореховый Сонь: День второй. Раз Сонь остался в кофейнике, то утро. На радость Королеве Марк не без удовольствия ответил на улыбку . В открывшейся щели между губ блеснул золотистый огонек покрывающей больной зуб коронки и тут же погас, скрывшись за вернувшимися в нормальное положение губами. Мужчина не слишком любил улыбаться, но близость недельной шаровой пьянки сама по себе действовала как ее начало. И это вызывало на некрасивое, но живое и выразительное лицо гримасу радости и даже некоторой беззаботности, обычно не свойственной сталкерам. Наша служба и опасна, и трудна… А никто и не говорил, что работать на самой опасной зоне Волшебной страны будет легко. Зато - отрадно прибыльно. А уж интересно… иной раз не только изысканную мутацию увидишь, а еще и, надышавшись малой толикой ароматных испарений, можно оторвать себе великолепнейший глюк… Но такое случается редко. Вернее, стараешься, чтоб такое случалось редко. Насмотришься на тех, кто пристрастился принимать продукты, кои сам и поставляешь, и ни в жисть не притронешься к дурманящему зелью. - Да что вы, конечно нет. Но надо же чем-то развлечься… Откровенно хохотнув, мужчина со злостью пнул свой противогаз, опять некстати ударивший по спине. Но, с другой стороны, без этой резиновой несуразной штуки на Маково поле нельзя заходить… Интересно, как намеревается поступить эта девушка?.. - Кстати, а слыхали про Хозяина Поля? Говорят, его недавно снова видели… На этом месте мужчина понизил голос до драматического шепота. Хозяин был даже не легендой… Он будто бы и правда существовал, его присутствие временами можно было чувствовать, но узреть его доводилось лишь избранным. А эти избранные еще раньше подозревались в пристрастии к веществу, что изготовляется из засушенных маков…

Шалтай Болтай: День второй. Уже день. - Хозяина Поля? - тут девушка нахмурилась. Ей мало что было известно об этой полу-мифической личности, которая не отображалась ни в одном из её зеркал. Единственным существом кто знал наверняка об его существовании и об его действиях была Королева, а она не часто распространялась на эту тему с членами Совета. Лишь изредка могла обмолвить два слова о нём в их присутствии. Но каждый раз когда до девушки доходили слухи о том, что кто-то из жителей страны его видел, ничего хорошего обычно не происходило. Как будто бы этот некто так специально развлекался, ухудшая положение Вондерленва. - Нет, не слышала. Но не принимайте это слишком близко к сердцу. Нет абсолютно никаких доказательств что подобный человек вообще существует. По мне, так это всё домыслы черезчур перебравших сплетников, которым нечем больше заняться. Скоро они придут на Маковое поле... Тае приходилось бывать там раньше пару раз, по доле службы и не только. Она помнила эти алые бутоны, так яростно цветущие. Они, как и она сама, впитывали в себя разруху и боль, они росли из неё. Именно поэтому девушка сомневалась что с полем что-то случится в близжайшем будущем, именно поэтому она надеялась, что Шахматная Доска останется нетронутой окружающими событиями хотя бы ещё некоторое время... Как жаль что аромат маков ядовит для большинства, иначе бы они могли бы помочь стране... Девушка тихо рассмеялась воспоминанию своей первой встрече с этими цветами. Несмотря на то что она продолжала оставаться в ясном сознании, они казались такими живыми... В Зазеркалье в своё время водились живые цветы, но они все вымерли, будучи очень хрупкими и нежными существами, абсолютно не приспособленными к ныняшней ситуации. Поэтому тогда Шалтая взяла пару луковиц и посадила в закрытой оранжерее. Где они цветут и по сей день. - Маки... Очень красивые цветы, не находите?

Ореховый Сонь: День второй. Пол-день А ведь Хозяин существовал… Не мог не существовать. В странной атмосфере, порождаемой полем, должно было быть хоть одно разумное существо, а не только мутированные животные да всякая мелкая нечисть вроде воображаемых одурманенным рассудком наркоманов зеленых чертей. Милые, кстати, твари… Даже говорящие попадаются. Сам-то марк никогда не пересекался с Хозяином. И не слишком-то печалился по этому поводу. Иной раз, лучше просто знать о существовании аномальных явлений (человеком, что ли, его называть?..), но в глаза их не видеть ни разу. В данном случае поговорка про "сто раз услышать" себя не оправдывала. Впрочем, девушка, тихо рассмеявшись каким-то своим мыслям, затронула тему гораздо более интересную и многообещающую. - Да, вы правы, они прекрасны… Но столь же смертоносны. Знаете, иной раз, когда стоит жара, цветы начинают источать такие ароматы, что даже противогазы мало помогают против них. Одно остается - бежать с поля, иначе останешься там… Навеки. Никому бы не пожелал бродить среди маков светлым солнечным днем, да еще в одиночестве и без должной защиты. Хотя, охотники находятся. Те, которым жить надоело… Уроды. Марк искренне ненавидел самоубийц, которые желали обрести покой среди сонно шатающих головками маков. Будто не нашли другого песта, дабы порвать с опостылевшей жизнью! Кому потом придется доставать бренное тело? Правильно, сталкерам. Кому заниматся транспортировкой трупа до ближайшего кладбища? Абсолютно верно, сталкерам. Почему-то полагали, что раз сталкеры оболюбовали поле и получают с продажи нартокиков непыльную прибыль, можно положить и остальное, что происходит на поле, на их, пусть и не очень хрупкие, плечи. Возможно, дело было в том, что кроме них никто особо не спешил бродить по красным просторам… Но это иногда доводило до немотивированных вспышек ярости.

Шалтай Болтай: День второй. Время обеда - Я не виню их. Если раньше наша страна была местом близким к совершенству, то сейчас далеко не многие способны выдержать происходящее. Белоснежки, Золушки всякие да прыщавые прынцы (которые развелись здесь в своё время в несчётных количествах) оказались неприспособленными для выживания в подобных условиях. Даже лучше, по-моему, что сообщество избавляется от подобных личностей. Сейчас они ничем не могут помочь стране, напротив, лишь ухудшают положение. А если... когда Вондерленд придёт в себя от потрясений, они появятся снова. Куда же без них, - тут девушка усмехнулась и сделала небольшую паузу. - А вообще, это может казаться романтичным со стороны - растаться с жизнью в алом месиве цветов...

Ореховый Сонь: День второй. Полдень. Рано еще обедать, но если очень хочется… Фыкрнув, Марк отвернулся, имея совершенно противоположное мнение. Даже со стороны ему не казалось красивым возжелать смерти собственной. Чужой - да, чужой сколько угодно. В конце-концов, в этом нет такого уж греха. Хуже, и стократ хуже - добровольно лишить себя того единственного, что имеет человек, придя в этот свет. Но это, собственно, лияное дело каждого. Эх, была бы демократия… - Что ж, надеюсь, Волшебной стране не придется окончательно избавлятся от того, что делало ее уникальной. При всей прыщавости принцев я бы предпочел служить кучером одному из них, чем ежедневно посещать Царство Морфея в земном воплощении. Если… В последнее время почему-то стало появлятся слишком много "этого хорошего слова". Если Твари не смогут пересечь поле, если не закроют "Дверь в стене", если оппозиция не исчезнет под давлением властей как улыбка Чеширского кота… Всё неточно и ничего не предопределено. И не понять, к лучшему ли это. Только поле будет стоять до скончания веков, маня пленительной красою алых лепестков, сравнимых лишь с улыбкой невесты Дракулы. Оно вечное, извечное и бесконечно его существование. Марк считал, что даже если Королева отдаст приказ вытравливать маки, несколько растений всё равно сумеют выжить и дадут начало новым плантациям чарующих своей дурманящей силой цветов. Маки, скорее всего, были сродни тому самому легендарному растению, пепел которого способен был оживлять неживое, и которым так предприимчиво воспользовался Главнокомандующий Джюс. По крайней мере, за жизнь цеплялись они столь же яростно. Несмотря на почти полное отсутствие ветра, Марк нутром чувствовал приближение поля. Сквозь густой туманище, в котором лучше было бы идти в противогазе, еле заметно начинали алеть яркие красочные цветы. Пришли, чтоб его… /Маково поле/



полная версия страницы