Форум » Как это было » Личный кабинет Червонной Королевы. День второй. » Ответить

Личный кабинет Червонной Королевы. День второй.

Сказочник: Он же спальня, он же столовая, он же все, что Гингеме вообще нужно. Огромное количество книг, полная подборка всей запрещенной литературы, древние свитки на утерянных языках... Среди книг - немалое количество научно-политических изданий из Реальности. Стол завален всевозможными пергаментами, выписками, завялениями и прошениями... Над камином висит небольшой закопченый котелок - в редкие минуты свободного времени Королева по старой памяти варит разнообразные зелья. Так, для удовольствия. В углу - редко используемое Волшебное Зеркало. первый день истории

Ответов - 48, стр: 1 2 3 All

Червонная Королева: Второй день истории. Раннее утро. Трехмерный иллюзорный глобус, сбавив обороты, медленно вращался вокруг своей оси, освещая полумрак комнаты легким голубоватым сиянием, и в этом свете лицо Гингемы казалось жуткой мертвенной маской. Уснуть ей так и не удалось: ночь прошла под неживой шорох пера по бумаге и тихий шелест переворачиваемых страниц. Королева работала, преодолевая желание сгрести все бумаги со стола и бросить в камин. Сквозь плотные шторы начали пробиваться серые из-за туч и смога рассветные лучи, возвещая начало нового дня. Мерно булькало в котле над камином варево, призванное по эффективности переплюнуть кофе и крепкий чай вместе взятые, распространяя по комнате волны резкого, пряного запаха. В рецепт снадобья входило с два десятка компонентов, некоторые из которых лучше было не перечислять в присутствии впечатлительных личностей. Голова Королевы гудела от мыслей, воспоминаний и количества выпитой за ночь мадеры, но режущий ком в груди как будто успокоился и дал женщине возможность дышать, пусть и с ежеминутной опаской. Поднявшись из кресла, Гингема распахнула дверцы шкафа. Форма, форма, форма... Парадная форма. Тоже разнообразие, как ни крути. Только случай надеть ее, торжественно сверкающую золотыми позументами, выпадал ох как нечасто... Мало было в Волшебной Стране поводов радоваться и ликовать. За окном было тихо - время для сводок от Птичьей Эстафеты было еще слишком ранним, а в парке и днем-то мало кто решался прогуливаться, не то что в пограничное и смутное предрассветное время. Щелкнув пальцами, чтобы развеять иллюзию глобуса над столом, Гингема удалилась в душ, а по возвращению застыла на пороге. Глобус, приподнявшись вверх на пару сантиметров, продолжал меланхоличное свое вращение и, судя по всему, от воли Королевы зависел мало, то и дело обозначая алыми и черными точками места негативных воздействий различных факторов. Волшебная Страна беззвучным и страшным криком взывала о помощи.

Джеймс Крюк: Второй день истории. Раннее утро. /Личный кабинет Джеймса Крюка/ Джеймс остановился перед дверями кабинета Червонной Королевы, мысленно пожелал себе удачи и коротко постучал. Получив высочайшее разрешение, он вошёл. Первым что ему бросилось в глаза, был вращавшийся над столом глобус, испещрённый алыми точками. - Не ладно что-то в Датском королевстве? - Спросил бывший капитан у стоявшей посреди кабинета женщины и сам удивился. Во-первых, «нельзя открывать хайло, до того как поприветствуешь главную». Так когда-то говорил бывший боцман «Белой Жемчужины» - большой учёности человек, с которым Джеймс консультировался по вопросам дворцового этикета. И, пожив немного при дворе, Крюк сделал вывод, что боцман был прав. Во-вторых, Джеймс понятия не имел, откуда в его голове появилась эта фраза. И что это вообще за «Датское» королевство? Он о таком никогда не слышал. Здесь ведь только одно королевство – Вондерланд… Однако размышлять об этом было не ко времени, и Крюк поспешил исправить свою ошибку. Сорвав с головы шляпу, он склонился перед правительницей в галантном поклоне. Плюмаж из страусовых перьев задел её тёмные «форменные» брюки и мазнул по берцам. А ведь когда-то эта женщина носила туфельки... Джеймс видел Королеву и до того памятного дня, когда вывалил восемь отрубленных голов на пол её кабинета. Впервые это случилось давно. Тридцать, а то и сорок лет назад. Однажды капитан «Белой Жемчужины» Джонни Синичка, у которого Джеймс в то время служил юнгой, отправился по делам в столицу. Нужно было прирезать одного молодчика – бывшего моряка, открывшего трактир в центре города. Для выполнения этого опасного задания Джонни взял с собой Джеймса. Не то чтобы капитан не мог справиться с работой самостоятельно… Скорее он просто решил устроить боевое крещение своему юнге. Прикончить моряка решили на главной площади, во время городского праздника. В толпе пырнуть ножом в спину одного из гуляющих не так уж сложно. И скрыться потом не составляет труда. В день «Х» Джеймс и Джонни явились на площадь, уже запруженную народом. Вскоре капитан указал на невысокого толстячка, с добродушным лицом и удалился к лотку со сдобой флиртовать с пампушкой-булочницей. А Джеймс начал охоту. Неотступно следуя за жертвой, юноша пробирался сквозь людское море, в ожидании подходящего момента. Внезапно люди – все как один - остановились, повернув головы в сторону дворца. Толстячёк – не исключение. Юнга не знал, что так привлекло внимание почтеннейшей публики, но решил этим воспользоваться. В один прыжок он оказался за спиной трактирщика и быстрым, точным движением вонзил клинок ему под лопатку. Не успев даже пискнуть, человек кулём свалился на мостовую. И в этот момент кто-то крикнул «Смотрите, Королева!» Инстинктивно Джеймс поднял голову и посмотрел туда же, куда и все – на балкон дворца. И так и остался стоять, пригвождённый к месту. Потому как женщины прекрасней он ещё не видел. От неё словно исходило свечение – слабое и удивительно яркое одновременно. Джеймс на мгновение даже зажмурился, но тут же открыл глаза. Он точно знал, что не простит себе если пропустит такое зрелище. Роскошное красно-белое платье сидело на ней как… на королеве. Несколько тёмных локонов, выбившихся из высокой причёски, спадали на оголённые плечи, подчёркивая белизну кожи. А глаза… Джеймс мог бы поклясться, что они зеленей весенней листвы. И, конечно, куда красивее. В какой-то момент, ему даже показалось, что правительница смотрит прямо на него и… улыбается краешком рта. Показалось, кончено. Не могла же в самом деле властительница этого мира улыбаться грязному оборванцу, только что совершившему подлое убийство! Парень пришёл в себя лишь когда какая-то тётка с корзиной яблок, заорала что есть мочи: «Убилиии!» Тут только, он понял, что как дурак стоит над трупом с окровавленным ножом в руке. Как же он тогда убегал! Только пятки сверкали. А Джонни потом устроил ему хорошую взбучку. Правда быстро отошёл, сказав, что такое бывает со всеми, кто впервые видит Королеву… Джеймс иногда задумывался, что было бы, если б тогда Червонная Королева выглядела, как сейчас? Впал бы он в такой ступор, или даже не обратил на неё внимания? Ответа на этот вопрос бывший пират не знал. Решив, что уже достаточно простоял согнувшись в три погибели, Крюк принял вертикальное положение и нацепил на лицо одну из своих самых обаятельных и неискренних улыбок. - Доброе утро, моя Королева! – Он окинул скептическим взглядом мешковатую гимнастёрку правительницы, чуть заметно поморщился и добавил: - Сегодня вы прекрасны как никогда! Простите, что явился к вам в такую рань, но дело не терпит отлагательства. Мне кажется, я решил проблему нехватки продовольствия. Позволите изложить?

Червонная Королева: Второй день истории. Доброе раннее утро, сограждане... Стук в дверь выдернул Гингему из ступора, а явление Джеймса окончательно вернуло правительницу в мир нереальный. Министр экономики, конечно же, был сама вежливость, предупредительность и прочая, прочая. "Если бы у Волшебной Страны были хоть какие-то границы с другими государствами, из него вышел бы прекрасный посол и дипломат. Н-да, так виртуозно вешать лапшу на уши из моего окружения, пожалуй, не умеет никто..." Временами казалось, что Крюк мог бы уболтать самого Чешира и ответить на все вопросы Хозяина Поля. Природный острый ум и при этом всякое отсутствие каких бы то ни было принципов и породили в итоге вот такую вот... в высшей степени оригинальную личность. Иногда Гингеме становилось его жаль - как ни крути, но его местом должна была быть совсем иная Волшебная Страна и совсем иной королевский двор: тот самый, классический, с кулуарными сплетнями, роскошью, интригами и блеском. В общем аскетизме и мраке он, очевидно, чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и знал изнанку жизни лучше многих. Но, привыкшей к контрастам старой-доброй Волшебной Страны все никак не мог привыкнуть к тому, что мир из полярного, где грязи противостоит роскошь, а уродству - красота, превратился в однополярный, где грязь и уродство едины для всех, и альтернатива только одна - аскетизм... - Доброе утро, Джеймс. - кивнула Королева, как только Крюк прекратил изображать из себя придворного вельможу. - Напомните мне, если не затруднит, когда у нас в королевстве хоть что-то было "ладно" и не читайте на ночь Шекспира - он смутил многие умы и в Реальности. Присаживайтесь, - она кивнула на одно из кресел. Можно было, конечно же, прочесть министру краткую лекцию о том, что отношения между собой они выяснили уже не первый день как, но Королеву это все уже утомило. Ну раз уж так ему хочется играть в попытки ухаживания за ней – пусть играет, лишь бы от работы не отвлекался да пределов допустимого этикетом не переходил. Все было не вовремя, ах, как же не вовремя! Эти маленькие придворные интрижки – в прежнее время Гингема никогда себе в них не отказывала: того требовали негласные правила существования двора. И эти сплетни, кто, с кем и когда – тоже были частью нормального существования дворца и приближенных к власти… Можно было позволить себе расслабиться, поиграть и не смотреть на последствия. Но не теперь. Диктатор – это прежде всего диктатор, жесткость и сила, безэмоциональность и четкость любого действия, любой мысли. Положение обязывало – и у Гингемы ввиду этого положения никогда не было особенного выбора, как себя вести и что делать. Как пристало и что пристало, только так! Если ты задаешь законы и тон – будь любезна сама все это соблюдать. - Итак, я внимательно слушаю, что же это за новаторские такие идеи, раз они требуют моего непосредственного одобрения до оглашения на Совете? Гингема разлила в две чашки снадобье из котла. Темная, почти черная жидкость пахла приятно, хотя и своеобразно, а по вкусу напоминала, пожалуй, очень крепкий чай, приправленный лимонной цедрой. - Выпейте, оно неплохо бодрит. И безопасно. Королева сделала глоток и сосредоточилась: в любом случае, Крюка следовало воспринимать всерьез, его действия и инновации редко когда бывали сомнительными, а голода так и вообще удалось избежать только благодаря внедрению карточной системы. И, честное слово, женщине было совершенно наплевать на сомнительную, местами, мотивацию Джеймса. Эффект от его действий сполна перекрывал все остальное.

Джеймс Крюк: Второй день истории. Раннее утро. Джеймс с некоторым подозрением посмотрел на чашку: Гингема всё-таки волшебница, кто знает, что за зелье она сварила на этот раз? Но Крюк почти сразу отбросил все сомнения и сделал большой глоток. Травить Королеве его незачем, не говоря о том, чтобы опаивать любовными зельями. Напиток оказался на удивление вкусным, кроме того, давал бывшему пирату время собраться с мыслями. Он давно уже прокручивал в голове этот разговор, придумал с десяток вариантов наиболее приятной подачи информации, и не меньше доводов «за» свою идею, но сейчас просто не знал, как начать. Осторожно поставив на стол пустую чашку, Джеймс поёрзал в кресле и исподлобья посмотрел на госпожу. От вида её спокойного и где-то даже бесстрастного лица, легче почему-то не стало. Джеймс мысленно выругался. Гуррикапова задница, насколько бы всё упростилось, если бы Гингема приняла его ухаживания! Всё же с женщиной, побывавшей в твоей постели общаться несколько проще, чем с НЕ побывавшей. - Королева. - Наконец, изрёк он, устраиваясь поудобнее. – Не мне вам говорить, что в стране сейчас голод. Люди мрут как мухи от болезней и истощения. А сколько павших бойцов привозят с периферии, чтобы похоронить на городских кладбищах, рядом с родными? Вы даже не представляете… Впрочем, представляете. Н-да… Зато вы не знаете, какую боль я испытываю, глядя как все эти тела закапывают в землю… Это же глупо, в самом деле! Знаете, что делают Краснокожие со своими покойниками? – Крюк выдержал короткую паузу и с энтузиазмом продолжил. - Вы не поверите – сжирают! Правда, многие после этого дохнут – трупный яд, и всё такое. Но имей дикари то, что есть у нас, они могли бы не опасаться за свою жизнь после таких вот трапез. Помните, несколько месяцев назад я просил у вас разрешения устроить для своих друзей-учёных лабораторию в подвалах дворца? Всё это время они работали над созданием универсального противоядия от трупного яда. И их опыты увенчались успехом! Вы понимаете, к чему я клоню? Проблема голода решена! Кстати, из человеческой кожи можно шить неплохую одежду. Для сапог она, конечно, не годится, слишком тонкая, но для штанов и ремней – самое оно. Вот, посмотрите: – Джеймс указал на перевязь своей шпаги. – Человеческая. Крюк широко улыбнулся и замолк, в ожидании реакции на свои слова. От вердикта Гингемы зависело многое. В первую очередь то, как скоро жители Вондерланда примут его способ избавления от голода. Королева должна была издать указ, узаконивающий каннибализм, а перед этим подготовить народ, чтобы тот воспринял его адекватно. «Интересно, как с этим справится наш дорогой Шляпник?» - Злорадно подумал Крюк. Впрочем, в том, что люди в итоге примут такую политику, бывший капитан не сомневался. Он не понаслышке знал, что такое загибаться от голода. Тут уж не только трупы начнёшь жрать, а даже дерево. А что чувствуют матери, глядя, как их дети не могут утром подняться с постели от слабости? Нет, в людях Джеймс не сомневался. Волновало другое. По плану «А» правительство становилось монополистом на поставку чудесного эликсира. Это должно было упрочить власть Королевы в частности, и всего правящего аппарата в целом. Но был ещё и план «Б», на случай если в этот раз Королеве изменит её хвалёное благоразумие… Но об этом Джеймс предпочёл не думать, находясь в непосредственной близости от Её Величества. Кто знает, как далеко простираются её телепатические способности? Чтобы не рассуждать на опасную тему, бывший капитан мысленно запел старую морскую песенку про Йо-хо-хо и бутылку рома. К слову, он до сих пор не знал, кем было это загадочное Йо-хо-хо. Наверное, каким-то ужасным чудовищем...

Червонная Королева: Второй день истории. Раннее утро. Временами Королеве казалось, что она готова уже вообще ко всему. Но всякий раз выяснялось, что чего-то она не предусмотрела и не просчитала... Как, например, сейчас. Будь Гингема особой более впечатлительной, ее состояние можно было бы назвать легким шоком, но - к правительнице Волшебной Страны, пусть даже и огорошенной такой вот выкладкой, было более применимо выражение "сильная озадаченность". - Джеймс... - голос Королевы зазвучал мягко и вкрадчиво, что никогда и никому не сулило ничего хорошего. - Вы в своем уме, вообще-то? Это... это... это омерзительно, в конце-концов! Диктатура не означает кровавой фантасмагории беспредела и вседозволенности! - в голосе женщины звенела ярость. - И позвольте вам напомнить, что наша цель - возвращение Волшебной Страны к порядкам прежних времен, а не преобразование ее в государство, превосходящее кошмарные сны маньяков Реальности! "Повесить бы тебя за такие вот идеи, министр, да ты же даже за что - не поймешь... Ох, грехи мои тяжкие, Сказочник, на кого ты оставил эту несчастную страну..." Гингема приложила пальцы к вискам. Докатились, все, полный крах. Уж если ее приближенные начинают позволять себе такие мысли - то что же во всей стране, что они опять упустили в общем списке свалившихся на Wonderland ужасов? И ни на кого не свалишь вину, как бы ни хотелось - эта страна не могла породить того, чего бы не было в самой Гингеме и чего она не могла бы предположить. Внезапно Королеве остро захотелось, чтобы рядом оказался Пауль - с ним, по крайней мере, можно было быть спокойной, ибо невзирая на свое прозвище, унаследованное еще из прошлых времен, Шляпник был одним из немногих, кто действительно понимал, насколько тонка та грань, на которой балансирует правительство и насколько опасно искушение эту грань переступить... - Вот что, Джеймс. Я ценю ваш вклад в восстановление экономики Волшебной Страны и вообще ценю вашу помощь - удержание стабильности во многом ваша заслуга... Но не переступайте грань допустимого, даже в мыслях не переступайте, вы и не представляете, чем все это может закончится... И не только для вас. - Королева уже взяла себя в руки и ровно смотрела на Крюка поверх чашки с настоем. - Наш мир держится на тончайшем волоске, и любое неловкое движение - и он покатится в тартарары, и вина будет только на нас, потому что наша задача - беречь его и охранять, а не ввергать и далее в пучину мрака. Поэтому я вам настойчиво советую забыть раз и навсегда про этот проект и подумать лучше о более рациональном использовании незараженных земельных ресурсов. Гингема откинулась в кресле, все еще осмысливая услышанное. Самое страшное, что в словах Крюка было, было зерно истины и рационализма, и могло, чисто теоретически, это решить довольно сильно проблемы со снабжением... Но Волшебная Страна в таком случае окончательно и бесповоротно перестала бы быть собой, перевоплотившись во что-то, о чем Королева и знать не хотела. - А если я еще хоть раз об этом услышу... Или, не приведи Сказочник, узнаю о внедрении этой практики в обход меня. - Гингема нежно улыбнулась. - А я узнаю, поверьте, министр... Стоит ли объяснять, какова, невзирая на ваши заслуги, будет кара за подобное преступление? Женщина посмотрела в глаза Джеймсу, что делала вообще довольно редко с поддаными - впечатления от встречи глаза в глаза с Червонной Королевой мало у кого оставались приятными. Ходили страшные сказочки, будто Королева способна вынуть душу. Бред, конечно, но все равно ощущения оставались не самые приятные - приблизительно, как у букашки, надетой на булавку.

Джеймс Крюк: Второй день истории. Раннее утро. Бывший пират выдержал её взгляд. С трудом, но выдержал. И даже нашёл в себе силы улыбнуться. Сначала, правда, его улыбка больше напоминала оскал, но с каждой секундой становилась всё более приятной и… печальной. - Моя Королева, вы как всегда правы. Этот способ ужасен, немыслим, отвратителен! И, конечно, я понимаю вашу первую реакцию. – Слово «первую» снабженец выделил особо. – Поверьте, мне самому поначалу не нравилась эта идея. Но со временем я изменил своё мнение. Увы, цифры – упрямая вещь. По предварительным прогнозам, на ближайший квартал от голода погибнет ещё пятнадцать процентов населения. Вы готовы принять на себя ответственность за смерти стольких невинных? Я – нет. Поверьте, эта мера необходима. Как необходима была карточная система, продажа собачьего мяса и отлов крыс для «Рататуя». Помните, тогда вы тоже отнеслись к моим проектам без энтузиазма. Но потом… Джеймс тяжело вздохнул и медленно перевёл взгляд на глобус, испещрённый красными и чёрными точками. - Посмотрите, моя Королева... – Произнёс он почти неслышно, но с каждым новым словом его голос звучал всё громче. Простейший психологический приём, но действует эффектно. - Вондерленд взывает к вам. Он умоляет о помощи! Неужели вы откажете своей стране в том малом, что мы с вами в силах ей дать? Это же наша корова, и мы её доим! Джеймс внезапно закашлялся, поперхнувшись воздухом. Какая к Гуррикапу, корова??? Они все вымерли от Ящура, полгода назад! Как он вообще умудрился сказануть такое, причём именно в тот момент, когда нужно было быть максимально серьёзным?! Всё. Надо срочно брать отпуск и в деревню, к тётке, в глушь, в Саратов... Бывший капитан готов был разрыдаться. У него не было тётки. И у берегов острова под названием «Саратов» он никогда не ходил. Он вообще не знал о таком острове. Титаническим усилием воли министр взял себя в руки и продолжил. Правда, уже без прежнего пафоса. - Прошу прощения за корову – это было образно. Я пошутил. – Бывший пират угрюмо усмехнулся. – Но по поводу всего остального я серьёзен, как никогда. Моё предложение – реальный и единственный выход из создавшейся ситуации. Другого я, к сожалению, не вижу. А раз так… мне остаётся только вверить экономику страны воле Сказочника. Потому как рядом с вашим троном мне теперь делать нечего. Джеймс печально развёл руками. Стальной крюк задел за край чашки, и она упала на пол. Но, почему-то не разбилась. Министр проводил её взглядом, но даже не подумал поднять. Вместо этого он просто откинулся на спинку кресла, кротко глядя поверх головы правительницы. Он ждал. Несмотря на некоторые закидоны своей психики, бывший пират прекрасно отдавал себе отчёт в том, что произошло. А именно: он только что поставил ультиматум самой Червонной Королеве. Проще говоря, Джеймс предложил ей выбор – либо она принимает его проект, либо министр уходит. А вместе с ним его люди, контролирующие дороги, некоторые крупные поставщики, и ещё куча мелких, но очень нужных людишек... И чем же они займутся, уйдя на вольные хлеба? Да тем же чем и раньше. Грабежом на дорогах, убийствами честных граждан, разорением тех немногих деревенек и ферм, всё ещё худо-бедно обеспечивающих города хлебом и овощами. Его людям делать это куда привычней, чем получать гроши на государственной службе. Они с радостью вернуться к прежней разгульной жизни. И ведь что самое забавное – Джеймс потеряет совсем немного. Он всю жизнь провёл в подполье, ему не привыкать. А уж если он сможет поставить на поток «эликсир жизни» - с помощью Орехового Соня провернуть это вполне возможно - власть его возрастёт в десятки раз. Возможно, со временем он даже сможет стать некой третьей стороной в этой игре Правительства и Оппозиции (читай Королевы и Чешира). Вот только не хочет Джеймс это. Власть – это прекрасно. Но Крюк уже не мальчишка, чтобы играть в эти игры. Ему сейчас нужна стабильность. Дворец – вот его дом, ведь дом – там где сердце...

Червонная Королева: Второй день истории. Вот тебе, бабушка, и раннее утро! Даже на вкус Королевы этот фарс явно переходил все границы дозволенного и его стоило прекратить, пока он не перерос в нечто равно позорящее как ораторов, так и слушателей. - Послушайте, Джеймс, - голос Королевы вновь стал ровным, будничным; она могла быть к чему-то неготова, но в любой ситуации ориентировалась мгноевнно - на то она и была Королевой. - Вам прекрасно известно, что на моих ушах лапша не держится, так что приберегите свое красноречие для кого-нибудь другого. Пятнадцать процентов на ближайший квартал, подумать только! А вот согласно моим сведениям... Это был, в общем-то, удра ниже пояса. Гингема никогда раньше не афишировала свой личный мониторинг состояния дел ведомств своих приближенных - но ведь и для всего существует свое время. Крюк, при всей своей одиозности, был хорошим соратником, а соратников Королева, что бы там ни говорили, ценила и дорожила ими. И ей совсем не казалась приятной мысль о том, что с Джеймсом придется что-то делать в лучших традициях рассказываемых в барах и пабах жутких историях о королевском гневе. - Так вот, согласно им, - на столе появилась объемная папка, пестревшая вкладками с малопонятными стороннему человеку пометками. - Смерть по причине голода в центральных районах ликвидирована полностью еще за первый квартал года ушедшего, а сейчас почти удалось добиться стабилизации и в самых отдаленных районах... Так что наш драгоценный народ продолжает отправляться к праотцам пусть и с завидной регулярностью, но никак не от голода. Не лгите мне, Джеймс, Волшебной Стране до изобилия далеко, как до звезд, но голода нет. Да даже если и убрать к гуррикаповой матери эти бумажки - вы что же, думаете Я бы об этом не знала? Королева чуть слышно рассмеялась, глядя на стеллаж с книгами. Право слово, время от времени эти попытки бунта на корабле ее смешили, особенно если пытались подвести под себя какую-то идеологическую основу, столь же гнилую, сколь дощатые тротура Изумрудного Города. - И никогда, слышите, ни-ко-гда, мой дорогой Джеймс, не пытайтесь мне угрожать, хотя бы и в такой милой и завуалированной форме... Я этого не ценю на словах, а что до дел... - Королева резко обернулась и в облике ее не было больше ничего привычного и, в общем-то, человеческого. Это было лицо, которое редко кто видел так, чтобы потом остаться живым и в зравом рассудке - лицо истинной властительницы помыслов и дел Волшебной Страны, лицо самой могущественной ведьмы Королевства, чьи глаза полыхали зеленым пламенем, в котором отражалось все прошлое, настоящее и все варианты будущего Wonderland'а. Когда морок рассеялся по щелчку тонких пальцев Гингемы, она подошла к министру экономики и, взяв за подбородок, доверительно прошептала - То мне они известны еще до того, как вы за них приметесь. Крюк, если я пока не устраиваю ни за кем тотальную и круглосуточную слежку - это не значит, что я этого не могу сделать, но... Я бы предпочла доверять тем, кто рядом со мной, вот такая чисто женская слабость. Вы же меня не разочаруете, не так ли? Королева вновь была такой, какой ее привыкли видеть в последние годы - чуть усталой женщиной слегка за тридцать с жестким взглядом и резкой жестикуляцией, и только едва уловимый запах озона в воздухе напоминал о том, что увиденное было на самом деле. - Не пытайтесь расшатать равновесие, Джеймс, последствия могут быть слишком страшными даже на ваш вкус... Я знаю, что вам сейчас нелегко, как и все последнее время, а возможно, даже тяжелее, но это не снимает с вас ту ответственность, которую вы сами взялись нести. Не позволяйте минутным слабостям диктовать вам, что и как надо делать... В дверь постучали. "Пауль..." - рассеяно улыбнулась Гингема. - "Как кстати, однако... Или я совсем перестала контролировать силу своих мыслей, или он научился их читать на расстоянии... Хм. Интересно. Но, в любом случае, сейчас только к лучшему" - Войдите, незаперто.

Джеймс Крюк: Второй день истории. Раннее утро! Бледный, с трясущимися руками и оглушительно бьющимся сердцем, Джеймс с трудом понял последние слова Королевы. Зато прикосновение ощутил так остро, будто подушечки её тонких пальцев были горячи как раскаленное железо. Потом он даже прикоснулся к подбородку – проверить, не появилось ли ожогов. Но нет, кожа осталась всё такой же гладкой и совсем не болела. Всё ещё находясь под впечатлением от морока, Джеймс словно сквозь туман услышал слова Её Величества: «Войдите, не заперто.» Бывший пират мысленно выругался и всей душой возжелал медленной и страшной смерти этому неведомому посетителю. Показываться перед кем-нибудь из придворных в таком виде, было последним чего он сейчас хотел.

Безумный Шляпник: День второй. Утро. /Коридоры дворца/ Услышав приглашение, Пауль зашёл. Как он и предполагал, в кабинете Королевы находился Джеймс Крюк, но почему-то бледный и практически на грани обморока. - Доброе утро, дамы и господа! - этой дежурной фразой Пауль попытался снять напряжение, всей кожей ощущавшееся в кабинете. - Ваше Величество, у меня к вам срочное и конфиденциальное дело, - обратился он к Королеве, стараясь не смотреть в сторону Крюка. "Высочайшее неодобрение на лице" - скаламбурил он мысленно, стараясь удержать на собственном лице маску индифферентности к столь плачевному состоянию соратника. Наживать лишнего врага не хотелось.

Джеймс Крюк: Второй день истории. Раннее утро. Едва кивнув вновьприбывшему, Джеймс не без некоторого труда встал с кресла и проследовал к выходу. На пороге он обернулся и отвесил поклон королеве. - Я всё понял, моя Королева. Был неправ. Вспылил. С этими словами он вышел и аккуратно прикрыл дверь. /коридоры дворца/

Червонная Королева: Второй день истории. Раннее утро. Что было, что будет... - Доброе, Пауль. - кивнула Королева, когда Джеймс вышел. Пока было неизвестно, какие для себя выводы сделал Крюк из этой в высшей степени... познавательной беседы тет-а-тет. Хотелось бы верить, что правильные, потому что при одной мысли о тотальной слежке за кем-то из своих ее начинало мутить приблизительно как от предложенного Джеймсом. В любом случае, Гингема искренне надеялась, что благоразумие все же победит в министре экономики сомнительное тщеславие, потому как отставка Крюка мало того что серьезно бы ослабила кабинет правительства, так еще и могла привести к осложнениям в высшей степени неприятным. Джеймс был тщеславен, и на волне этого своего чувства вполне мог попытаться расшатать то хрупкое и достигнутое адским трудом равновесие, благодаря которому сейчас держалась Волшебная Страна. "А, Гуррикап раздери, кого я и в чем пытаюсь убедить?! Рыба гниет с головы, и если брожения умов начались уже и в правящем совете... Положительно, со всем этим надо что-то решать" Много бы сейчас Гингема отдала за то, чтобы подобно многим другим правителям опасаться всегоо-навсего государственного переворота или, скажем, яда в бокале вина... - Срочное и конфиденциальное дело? - Королева прислонилась спиной к книжному стеллажу и прикрыла глаза. - Только не говори мне, что изыскал способ решить все наши проблемы путем мучительного уничтожения пятидесяти процентов населения страны... Я этого не переживу. Гингема, конечно, иронизировала. От Пауля тоже, как и от всех остальных, можно было ожидать чего угодно, но только не сомнительных прожектов. И, помимо всего прочего, Королева была рада, что Шляпник ее услышал. По крайней мере, рядом с ним было спокойно. Что, на фоне всего остального, было очень немало.

Безумный Шляпник: День второй. Утро. - Извини, срочного дела у меня никакого нет. Ты позвала и я пришёл, но ты же была не одна. А дела - пока нет ничего такого с чем бы я не справился сам. Кроме того, чего я изначально сделать не могу. Пауль пожал плечами и отошёл к камину. В кабинете у Королевы он всегда мёрз и это место было у него тут любимым. Джеймс очевидно получил отлуп своей замечательной идее и тут уж ничего поделать было нельзя - Королева не могла пойти на такой шаг и в самые худшие времена, а теперь и подавно. - Вы поссорились? Сейчас очень некстати было бы потерять ещё и его... боюсь Герман перестал быть лояльным к власти... разве что ты так всё и задумала... - Пауль вопросительно посмотрел на Гингу. Она редко делилась с кем бы то ни было своими планами и приходилось подстраиваться на ходу.

Червонная Королева: Второй день истории. Раннее утро. - Поругаться? Со мной? - Королева удивленно вскинула брови. - Сомневаюсь, что это вообще возможно. А вот разозлить он меня разозлил... Впрочем, надеюсь что урок он усвоил. Ты был в курсе этих его... умопостроений? Гингема закурила и взглянула на глобус. Тот немного побледнел, но рассеиваться явно не собирался, перекочевав со стола куда-то под потолок. "А что, даже удобно... По крайней мере видно, что где творится. Опять развлечения Сказочника! Разбирайся теперь, как этот макет работает." Гингема досадливо скривилась. - А вот если не усвоил... Знаешь, насколько позволяет судить мой опыт, мало кто продолжает упорствовать в своих убеждениях, имея в перспективе не гипотетическую опалу и быструю казнь, а вполне себе реальные пытки. - она пожала плечами. - Видит Сказочник, этого бы мне хотелось меньше всего, но заменить Крюка сейчас некем, да и мало кто разбирается в экономике нашего государства лучше. Поэтому продолжать работать ему придется при любых раскладах. Королева поглядела на сидящего возле камина Пауля. Мягкий отблеск огня вернул на его лицо краски и смягчил линии, но она-то прекрасно знала, что мужчина измотан не меньше, а, возможно, и больше всех остальных. Хотя, конечно, никогда об этом не говорил и старался, чтобы даже самому взыскательному взгляду это было незаметно. "Да, Шляпник, и ты сдал... Укатали сивку крутые горки, ну да, впрочем, кого бы не укатали. Надо продержаться совсем немного, уже скоро... Кризис, катарсис. Тогда-то и отдохнем. Знать бы еще, кто доживет до этого отдыха и в какой из реалий он будет..." - Поэтому у меня к тебе большая просьба - попроси своих ребяток за Джеймсом аккуратно так приглядеть. Но очень аккуратно и ненавязчиво. Он опасно ходит, но, я надеюсь, одумается. А что до Германа, - Королева чуть улыбнулась. - то выброси из головы. Он занятный мальчик, хотя ветра у него в голове порой больше, чем мозгов. Но ему хватает ума и ответственности чтобы делать то, что должно. И если уж взбрела ему в голову подростковая блажь несогласия и нигилизма - ну пусть поиграется, пока за рамки дозволенного не выходит. Все равно итог предсказуем. Королева невесело усмехнулась, и, словно отреагировав на этот звук, глобус тихо спланировал ей на ладонь, словно новогодней иллюминацией переливаясь разноцветьем точек на своей поверхности.

Безумный Шляпник: День второй. Утро. - Я был в курсе... скажем так - чем занимались его химики. Предполагал для чего будет использоваться этот эликсир. Но конкретные детали он все держал в голове. Так что о масштабах применения могу только предполагать. А что он предложил на самом деле? - Пауль заинтересовано посмотрел на Гингу. Уж больно она разозлилась, а Джеймс испугался. - Приглядеть, я, конечно, за ним пригляжу. Об этом можно было бы и не просить. Меня немножко пугает перспектива бунта на корабле. - Он усмехнулся припомнив биографию Крюка. Как известно, именно с помощью бунтов тот устраивал свою карьеру. - Исход такого бунта предрешён, а кто потом будет разгребать все счета и прочие экономические бумажки? Бр-р-р, не хотел бы я сейчас оказаться на его месте... Это счастье, что у меня отсутствует фантазия... Пауль лукавил, фантазия у него не отсутствовала, просто она была очень практичной дамой. И знала своё место. - А Герман говоришь при деле? Интересно только кто из них кого лечит?.. - Шляпнику стало грустно. Он-то знал сколько лет на самом деле "мальчику" и что самому ему столько не прожить при любом раскладе. И не узнать никогда каким будет Герман-дракон в мужском драконьем возрасте.

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Однако... Если даже Пауль, с его полной осведомленностью, не был в курсе происходящего, то, похоже, бедняга Джеймс действительно излишне зарвался. - Разреши, всех подробностей освещать не буду? И без того противно... - Королеву ощутимо передернуло. - В общих чертах Джеймс предложил решение продовольственного вопроса путем добровольно-принудительного каннибализма. Откуда что взялось, ума не приложу. Гингема отошла от стеллажа, свирепым взглядом заставив шарик оставаться на месте, и села рядом с Паулем. - Вроде и не дурак, и не мальчишка. Нет, я, конечно, знала о его страсти к широким жестам и показухе, но надо же хоть полторы извилины в голове иметь! Это же фактическая инициация массовых охот в отдаленных районах. И совершенно пока не могу понять, зачем бы это было нужно - ситуация с продовольствием объективно не так ужасна, как он это выставляет в своих отчетах. Поколебавшись в выборе между вином и еще одной чашкой настоя, Гингема вняла гласу рассудка и предпочла второе. Еще предстоял Совет и в свете складывающейся ситуации ей надо было иметь свежий взгляд на обстоятельства. Протянув вторую чашку Паулю, Королева задумалась. - Его ученых и его контакты с ними - под плотный колпак, Гуррикап знает, что они там еще... наизобретали, новаторы! - приложив к губам платок, Королева закашлялась, но сумела подавить приступ где-то на середине. - Извини... Герман. Да, как бы странно это ни звучало, но в свете последних событий его... ммм... некоторая предрасположенность к юным девам сыграет нам на руку. В этой ситуации он, во-первых, предсказуем, а, во-вторых, уязвим. И пусть думает, что ему заблагорассудится - в конце-концов, благодаря ему у нас на рудниках вымерли еще не все.

Безумный Шляпник: Второй день. Утро Пауль принял из рук Королевы чашку настоя и задумчиво уставился в её содержимое. Ему было известно об эффекте от применения этого снадобья и он испытал благодарность к Гинге за её щедрость. Сейчас как никогда нужна была ясность ума и выносливость. Он поднёс чашку ко рту и глотнул. Его обдало сначало волной холода, затем жара... затем всё окружающее расплылось перед глазами. Через пару секунд перед глазами как из точки картинка стала проясняться. Будто протаивало на морозном окне пятнышко чистого стекла. Когда пятно протаяло до размеров окружающего мира, всё в картинке стадо чётким, резким, краски яркими, а в голове установилась звенящая тишина. Пауль крупными глотками допил содержимое чашки и поставил её на каминную полку. Теперь он был готов к подвигам. - За Джеймса не волнуйся, дорогая - мягко сказал он. - мы продолжим следить за ним и его командой, но думаю он не доставит нам хлопот после сегодняшней аудиенции. Пауль усмехнулся, вспомнив выражение лица Крюка и то как осторожно тот выбирался из кабинета Королевы. - Я думаю ему надолго хватит испуга, который он испытал сегодня. Мы для него подберём и приставим к нему девицу, она несколько отвлечёт его от печальных дум. И утешит. Заодно и поможет нам следить за его настроениями. Есть у нас на примете одна фрейлина... дочь одного вельможи, короля бубен. Смазлива и папа достаточно благородный чтобы вскружить голову Крюку. Не влюбится, так тщеславие потешит... - А Герман... не думай, что я не ценю его социальных экспериментов. Я же не людоед и мне не доставляет особого удовольствия ссылать людей на верную смерть. Но что поделаешь, приходится жертвовать особо неразумными экземплярами дабы сохранить целое. Иначе хаос захлестнёт страну и любая мелочь может стать роковой. - Я не буду здесь путаться у тебя под ногами, ты сама знаешь, что нужно и как нужно... Да и не Герман на самом деле меня сейчас беспокоит больше всего. Меня беспокоит даже не Герда, её я думаю мы скоро найдём, а беспокоит меня меч. О нём ты молчишь, но ведь без него мы ничего не сможем сделать. Я боюсь, что меч нам сможет как и в прошлый раз добыть только Элли, а я с ней не добился пока никаких успехов... Девушка настроена очень сильно против меня и вообще против власти. Я это кожей чувствую. - Развей моё беспокойство или... или прогони вон и я буду знать, что и это у тебя под контролем. Пауль осторожно накрыл своей рукой руку Гинги и легко сжал пальцы женщины. Хоть он и стал прожжёным циником, фаталистом и просто жестоким человеком, но тоже нуждался в близком друге, любовнице... назовите как хотите, но в этом сумасшедшем мире у каждого должны быть светлые мгновения, иначе к чему такая жизнь?

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Не волноваться... Гингема уже давно ни о чем не волновалась: это было слишком большой роскошью и непозволительной тратой нервных клеток. То тягостное ощущение, которое не оставляло Королеву даже во сне, было чем угодно - тоской, ощущением безнадежности, стыдом за свое бессилие - но только не волнением. Снявши голову - по волосам не плачут. Хотя эксцесс с Крюком Королеву несколько выбил из колеи - последнее, чего ей хотелось, так это удерживать Совет от развала посредством банального устрашения. Страха вокруг и без того было слишком много... - Я не считаю тебя людоедом. - Гингема чуть растерянно посмотрела на Пауля; с чего у него-то такие выводы? - И я не в восторге от того, что Тайной Полицией приходится заведовать тебе... Но на этой должности должен быть человек, в котором я могу быть уверена. Меч... Ну да, как же она могла забыть! Но за информацией о мече отправилась Шалтая, а чтобы добыть его - нужен рыцарь. Такой клинок не дастся в руки абы кому, и как бы еще не оказалось, что рыцарь должен быть посвящен непосредственно Червонной Королевой... - Этот меч - та еще задачка, неизвестных больше, чем известных. Впрочем, пока Тая не принесет новости с Макова Поля мы вообще никаких выводов делать не можем. - Королева чуть пожала плечами. - Что до Элли... Подождем еще сутки. Эта девочка - крепкий орешек, в ней идеализму в равных пропроциях с остервенением всегда было больше, чем во всех остальных детях вместе взятых. Она еще не раз покажет, на что способна... Думаешь, из нее получится Рыцарь? Вопрос не был пустым - рыцарство не подразумевало четкой половой принадлежности, нужный склад личности мог оказаться как у мужчины, так и у женщины. А что из себя представляла - в подробностях - нынешняя Элли Смит, Гингема пока предпологать не бралась, тогда как Пауль уже мог это понять. Королева невесело усмехнулась. Конечно же, у нее все и всегда было под контролем - по крайней мере по мнению подавляющего большинства населения Wondreland'а. И благодаря этому удавалось поддерживать относительный порядок - слухи о том, что Королева знает все и обо всем отбивали у многих даже само желание мыслить вразрез с официальным курсом власти. Но это так же отнимало у нее право даже на малейшую ошибку - последствия могли оказаться самыми разрушительными. А в последнее время Королева меньше всего была уверена в том, что правильно понимает все происходящее. Что не снимало с нее обязанности принимать своевременные решения и нести за них полную и всестороннюю ответственность, зная, что на кон поставлены тысячи жизней. Но не ее. И это было самым отвратительным - знать, что ты рискуешь всем, кроме себя. "И ты, Пауль, точно так же можешь выйти в расход из-за моей ошибки, и я ничего с этим не смогу поделать..." Впрочем, это все равно не было поводом, чтобы нагружать кого либо своими проблемами и сомнениями - на то она и была Королевой, чтобы нести этот груз самостоятельно. К тому же, вряд ли он был по силам еще кому-то. Поэтому Гингема придала своему лицу выражение спокойной безмятежности и чуть улыбнулась. Нечастой гостьей на ее лице была такая улыбка - спокойная и человеческая. И редко кто видел ее адресованной именно себе. - У меня все под контролем, Пауль. Как обычно. - рука на ее ладони была холодной, невзирая даже на близость горящего камина. - Но это не означает, что ты должен уйти.

Безумный Шляпник: Второй день истории. Утро. - К сожалению мне надо идти. Очень много дел. - Безумный Шляпник посмотрел на грустное лицо Королевы. "Даже думать не хочется насколько много дел у неё. - эта мысль проскочила у него в голове шустрой мышкой. - Лучше мне сосредоточится на своих." - Будем решать проблемы по мере их поступления. - Этой формулой Пауль пользовался особенно часто, особенно в последнее время. Дел действительно накопилось много и конца и края им не видалось. И практически каждое являлось в той или иной мере проблемой. - Что касается Элли, то рыцарь сегодня из неё никак не получится. Типичная бандитка - руки действуют вперёд головы. Что-то ужасное сотворила с ней Реальность, что девочка с добрым сердцем и огромным состраданием к любому живому существу превратилось в эту куклу с холодными глазами и ухватками отмороженного убийцы. Я боюсь без твоей помощи не обойтись, но сегодня я ещё попробую сам справиться с этой проблемой. Пауль тяжело вздохнул и подумал, что сдаёт - укатали сивку крутые горки... - Так я могу идти? - спросил он напрямую у Гинги. - Я тебе прямо сейчас не нужен?

Червонная Королева: Первый день истории. Утро. - Когда их будет мало - ты мне скажи, порадуюсь. - усмехнулась Королева, закуривая. - Нам надо что-то делать с разрастанием бюрократии. - она кивнула на заваленный бумагами стол. - А то в скором времени всю эту писанину можно будет свободно определять в альтернативные виды топлива. И не жалко же им бумагу тратить... К написанному слову Гингема относилась с уважением и не то, чтобы опаской, но настороженностью. Потому что Сказочник, ее дорого-любимый-ненаглядный Сказочник тоже вот написал... Да так, что ни сам теперь ничего сделать не может, и их поставил в ситуацию, крайне похожую на безвыходную. "Я отомщу тебе," - рассеяно подумала женщина, вдыхая едкий, горький дым табака, по известным только ей причинам отдававший вишневым запахом. - "Пока не знаю - как, но я это сделаю. Кто-то должен заплатить, кроме меня." Гингема поморщилась. С некоторых пор вишни она искренне ненавидела. - Не делай об Элли преждевременных выводов. Все не может быть так просто, Пауль. - она нахмурилась, как хмурилась всегда, когда не до конца что-то понимала. - Алиса тоже... изменилась. Но какая-то константа в них все еще цела, иначе бы они сюда попросту не попали, сколь бы Чешир не изгалялся. Подумай над этим. Впрочем, если до завтра никаких существенных подвижек не будет - я займусь ей сама. Впрочем, Королева не горела желанием применять такую меру: удивительно, что Алиса относительно спокойно перенесла их беседу, а эта девочка внутренне была, пожалуй, много сильнее прочих детей Реальности; Гингема опасалась, что разговор с мисс Смит может Элли сломать окончательно. А это в ее задачи пока не входило. "Научишься тут на год вперед все планировать... Ха, Макиавелли - слабый мальчик, по сравнению с тем, какие интриги и в каких масштабах приходится плести тут!" - Рыцаря, значит, будем искать в другом месте... Спасибо что зашел, Пауль, ступай, конечно. В окно раздался негромкий стук и Королева, поднявшись, быстро, чтобы не напустить слишком много смога, открыла форточку, впуская неприметную серую птичку. Она уселась Гингеме на плечо и что-то торопливо защебетала женщине в ухо. - У ворот? Уже?! - Королева приподняла брови. - Однако, скоро... Ну что же, передай, что моим личным приказом, но - тихо... Да, впустить. Нет, подорожных не выдавать. И двойной контроль. Если что - поплатятся головами. В утренней сводке осветите как-нибудь ненавязчиво. Пичужка, слушавшая Королеву, склонив голову на бок и внимательно глядя ей в лицо, что-то утвердительно чирикнула и унеслась выполнять поручение. - Значит, Тутти... - протянула Гингема. - Значит, наследник... Богатый нынче на наследников сезон, только с одним разобрались, как уже второй в городе. Она прикрыла глаза, отгоняя воспоминание о Кае. Потом, потом, когда все закончится, когда они все оплатят свои счета - тогда она оплачет своего сына, но сейчас на это нет времени, потому что иначе получится, что он погиб зря. От Таи вестей пока не было, а значит и утренний Совет проводить пока было бессмысленно. К тому же Птичьей Эстафете следовало тщательно продумать выпуск новостей, а без него и говорить было особенно не о чем.

Безумный Шляпник: Первый день истории. Утро. - Аааааа! Не надо про бумаги, я этого не выдержу! - Пауль хоть и засмеялся, но в голосе чувствовался неподдельный ужас. - У меня впечатление, что они размножаются прямо у меня на столе и, даже, если мы всем запретим писать, то не избавимся от этой напасти. Отсмеявшись Пауль посерьёзнел. Слишком много проблем навалилось и такое веселье было несколько неуместно. Поэтому он переключился на другую тему. - Я очень хочу увидеть в Элли девочку про которую ты рассказывала, но пока не могу. Не вижу я в ней ничего кроме страха и бессознательной жажды выжить любым путём. В этой ли ситуации думать о других? Слишком она очерствела... но попробуем, куда нам деваться. В это время раздался стук и в окно влетела птичка. Пауль с любопытством стал наблюдать за общением Королевы и птички. Его давней мечтой было получить влияние на Птичью эстафету, очень давней и очень желанной, но он пожалуй впервые наблюдал воочию как осуществляется рождение новости. И сейчас к нему пришло понимание, что мечта так и останется мечтой, маловероятно, что Гинга поделится с ним этой частичкой власти. Он вздохнул и распрощался со своей мечтой. Безвозвратно. До слуха донеслось имя Тутти. Кажется это что-то связанное с эпохой Трёх Толстяков... "Если наследничек заявился в Изумрудный город, то надо поспешить установить за ним слёжку" - теперь тем более следовало раскланяться и отправиться по своим делам. Пауль чувствовал себя немного лучше, чем до прихода к Королеве, но груз забот тем не менее давил ничуть не меньше. Проблемы надо было решать и быстро, иначе они погребут его с головой. - Не буду тебя задерживать, если я нужен, я у себя. - с этими словами Пауль легко поклонился и вышел из кабинета. /Тайная канцелярия/

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Подлетевшая к Королеве, как только закрылась дверь за Шляпником, летучая мышь, имела странный рыжеватый оттенок. Использование Птичьей Эстафеты, и без того перегруженной, для рассылок начальственных координирований, Гингема считала бесполезной тратой времени, поэтому Совет о каких-либо переменах расписания чаще всего оповещала именна эта служба. Личная, внутренняя, дворцовая службы информации. Вымуштрованная самой Гингемой и бесконечно ей преданная - скорее всего, из страха, который женщина наводила на этот зверинец, периодически используя их как энергетические носители при необходимости особо сильных магических вмешательств... - Оповести Совет, что утреннего собрания не будет. - холодно произнесла женщина, поворачиваясь к Волшебному Зеркалу. Как всегда при попытках мониторинга бара "Дверь в стене", по изображению шла рябь, а звук так и вовсе оставлял желать много лучшего. Но даже это не скрыло от Королевы того факта, что переговоры (вернее, попытка переговоров) с Сонем, кажется, зашла в тупик. А пока не будет данных о Мече и отчета от сталкеров (которые, вестимо, тоже начнут ерепенится и показывать зубки, особенно этот Зеф, хайло рыжее, надо было его еще лет десять назад посадить...) - собирать Совет - дело бессмысленное и напоминающее о переливании из пустого в порожнее... Оставалось ждать. Ждать вестей о слежке за Крюком. Ждать отчета от Таи. Ждать, чего же собираются делать детишки посередь Изумрудного Города. Ждать выпуска новостей. Ждать, что же предпримет Герман... Королева ненавидела ждать, но умела. Поэтому она плеснула в высокий бокал вина и принялась сортировать бумаги, доводящие до такого отчаяния Пауля.

Атаманша: Неожиданно наставший второй день истории. Утро. /Комната Атаманши/ Подойдя к двери и приостановившись, чтобы восстановить дыхание, Роксана в последний раз задумалась, как лучше построить разговор, и почувствовала легкую струю холодного воздуха, коснувшуюся ее. Она поняла, что Королева знает о ее приходе, выпрямилась едва ли не до стойки «смирно» и, решив не стучать, произнесла просто: - Ваше Величество...

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Личную стражу, которой, в принципе, было должно денно и нощно стоять у дверей покоев властительницы Wonderland'а, но которая на неопределенный срок растворилась в недрах дворца, можно было понять. Недавний инцендент с Джеймсом созда фон достаточно сильный для того, чтобы до состояния полусмерти перепугать не привыкшие к такому магическому разгулу карточные фигуры. Да и, если быть серьезными, этот эскорт был номинален настолько, что понимал это даже сам - ну от кого можно было охранять ту, которая, по слухам, могла спорить даже с самим Сказочником? Королева попыталась разозлиться, но у нее не получилось - недавняя вспышка ярости, кажется, поглотила ее способность испытывать хоть сколь бы то ни было сильные эмоции еще на долгое время. Не особенно твердый шаг начальницы гвардии дворца по коридорам Гингема расслышала еще до того, как Роксана нарисовалась в дверном проеме, и даже сняла заклинание, удерживающее двери в стабильно-запертом состоянии. - Мое, мое величество, - кивнула Гингема с неопределенной улыбкой. - Такое величество, что детей на ночь пугают... Что не может нерадовать. Тон Королевы был мрачен, равно как и общее выражение лица. Она положительно не могла сообразить, что же делать с Роксаной. Атаманша за последнее время сильно сдала, да и еще бы ей было не сдать, если даже Гингема никак не могла справится с удушающими приступами кашля, а туман, еще с год назад бывший относительной редкостью, стоял почти круглосуточно, отравляя все и вся. Арахна бы удавилась от зависти, если бы не была еще в первые годы нового правления Королевы повешена за государственные преступления, коим, как водится, срока давности нет. Кабинет министров последнее время все более напоминал собрание в тубдиспансере, а то и хосписе, или как там еще все это в реальности называется? Одно слово - больные дети. "Да уж, куда ни глянь, - невесело размышляла Гингема, - всюду - больные дети. И как причина, и как следствие, и как данность. - Да не стой ты в дверях, - поморщилась женщина, - проходи уже и садись. Я так понимаю, что отчета по вчерашней моей просьбе я всяко не дождусь... - она вздохнула. - Ладно, не больно-то и хотелось. Ну не четвертовать же тебя на главной площади, а? Роксана, при всем том, была, пожалуй, единственным действительно близким Королеве человеком в этом мире. По крайней мере, с ней можно было не делать вид и не изображать на лице невесть что - они достаточно насмотрелись друг на друга во всяких видах во время асфальтукладочного марша по завоеванию Волшебной Страны. - Пить будешь? - Королева кивнула на бутылку. - До дневного совета предстоит маятся неизвестностью, что омерзительно, но неизбежно.

Атаманша: Второй день. Полдень. - Ага. Я тоже пугала, - ухмыльнулась Роксана и вошла в кабинет - а надо было еще пороть и в угол ставить... Возможно, даже коленями на горох. Впрочем, - она махнула рукой, - мною тоже пугают… А что до центральной площади, то можно и четвертовать, конечно, только, по-моему, это грубый и архаичный метод. Я бы, как советник по военным делам, рекомендовала выбрать что-то более империалистическое. Расстрел, например. Подходит идеально. Глядишь, и новые винтовки мастера продемонстрируем.. Воспользовавшись предложением, начальница стражи опустилась в кресло напротив Королевы и задумчиво поглядела на бутылку, но, поводив слегка гудящей головой, передумала: - Пить не буду, спасибо, а-то ты рискуешь лишиться начальника гвардии еще на пару суток. Я и так вчера с лихвой вкусила прелестей наркоиндустрии Вандерленда. - она немного помолчала и продолжила уже серьезно: - Ваше Величество, мне очень жаль, что я не сумела предотвратить нападение на Вас со стороны Алисы. "Поймаю Германа – убью, гада. Даром, что последний из рода. И изо всех книжек собственноручно повычеркиваю. Заодно и Гингеме будет рыцарь – победитель драконов". Роксана позволила себе бросить быстрый оценивающий взгляд на начальницу, отметив, что выглядит она, хотя и несколько болезненно, - а кто сейчас может похвастаться цветущим видом? - но определенно лучше, чем на вчерашнем утреннем совещании. Судя по отчетам стражи, да и по виду Червонной Королевы, вчерашний инцидент не имел серьезных последствий. Но, будь все проклято, она должна была быть рядом с ней! Должна была! В конечном итоге, это ее прямая обязанность – обеспечивать безопасность дворца и представителей власти. И не только не допускать такой невообразимой халатности, как вооруженный представитель оппозиции в конференц-зале, но и быть готовой поставить на кон свою жизнь, если это потребуется. Да, слабо верится, что какая-то девчонка могла убить ту, что была самой сутью Волшебной страны, но дитя Реальности - это не какой-то мятежник, это другая сила, незнакомая и непредсказуемая. И кто знает, во что все могло вылиться.. Начальница королевской гвардии откинулась на спинку кресла и со страдальческим видом закатила глаза. - Может, если меня обезглавить, мне полегчает? Воистину дурная голова ногам покоя не дает. Что я вчера с блеском и подтвердила. Вчера после совещания я решила наведаться в Дверь. Конечно, настолько полной и всеобъемлющей информацией обо всех и вся, как Пауль, я не обладаю, но кое-какие слухи доходят и до меня. И по ним в Двери видели кое-кого из моих ребят, отколовшихся после захвата города. Разбойники - народ вольный, и я их, конечно, не осуждаю. Сама была такая. – поморщившись, Роксана размяла шею - в затылке зарождалась ноющая боль. - По дороге мне, можно сказать, повезло и я натолкнулась на одного из наших. Это был Вортекс, мой старый боевой товарищ, я часто ставила его во главу группы, когда сама не участвовала в операциях. – Бывшая разбойница вздохнула с легким сожалением – он был одним из лучших. - Честно говоря, я удивлена видеть его здесь, недалеко от столицы. Ворт не пошел тогда с нами на Изумрудный Город, остался разбойничать по окраинам – глаза женщины недобро сверкнули, - ладно хоть в оппозицию не подался. Понятно, что он тоже не ожидал меня встретить, явно не обрадовался и попытался улизнуть, наверное, из-за того, что был в снаряжении Сталкера. Я здорово просчиталась, не учтя, что Маковое поле стало куда более токсичным в последнее время, а вчера, судя по всему, был еще какой-то всплеск активности. В общем, к тому времени, как я выяснила, что он позабыл близ столицы и какого черта улепетывал от меня, как от ночного кошмара, деревья и животные заговорили как в старые добрые времена, трава стала зеленее, а небо и вовсе пошло переливаться самой неожиданной гаммой. У меня даже зародилась мысль, что, возможно, послужить на благо стране мне больше не придется. – Роксана усмехнулась. - Дальше помню смутно, но Верт меня не бросил и помог добраться до города. Я планирую встретиться с ним, и поговорить более предметно... но, пожалуй, в более уютной обстановке. Анаманша замолчала, гадая, какую реакцию вызовет у Королевы ее, по меньшей мере, недальновидное решение побегать по Маковому полю. «А ведь дуболомы Джюса не очень-то хорошо стреляют...» - отстранено подумала она.

Червонная Королева: Второй день истории. Полдень. - Никогда не ешь наркотик. Ешь наркотик никогда. - не сбавляя мрачности, процитировала Королева, укоризненно глядя на руководительницу внутренней охраны дворца. Следовало, по-хорошему, выдать Роксане порцию целительных ментальных пинков за расхолаживание внутренней гвардии в целом и себя в частности. В конечном итоге, карты подчинялись непосредственно Атаманше и пример брали тоже с нее. В последнее время - не самый лучший, увы и ах. - Слишком легко отделаться хочешь. - медоточивым голосом сообщила Гингема, допивая вино и прикуривая. Сегодняшний табак вишней не отдавал, и это слегка примирило Королеву с общим положением вещей. - Тебя бы по законам военного времени, которые, спешу напомнить, писали мы на троих с тобой и Джюсом, не с утра будет помянут и не приведи Сказочник еще и придет... - женщина достала с полки увесистый том с золотым тиснением, оповещавший всех и каждого, что держит он в руках "Свод Законов Волшебной Страны", и, раскрыв на нужной странице, вручила Роксане. - пологается, как видишь, именно четвертовать. За саботаж и вопиющее пренебрежение должностными полномочиями. А расстреливать я тебя буду только в том случае, если доподлинно узнаю, что именно ты, по проснувшемуся вдруг с перепугу материнскому инстинкту, помогаешь своей неблагоразумной кровиночке и ее не менее неблагоразумным приятелям. Но ты этого пока не делаешь, а расстрел у нас только изменникам и врагам родины. А тебя - четвертовать. - Гингема вздохнула и выпустила колечко. - Только все равно не дождешься, придется еще помучиться. Ну, сама посуди - казню я тебя, и что мне останется делать в этом рассаднике министров, обуреваемых кризисом разного возраста и пускающих слюни при виде каждой юбки и норовящих пустить слюни на мою собственную персону, вздумай я изменить правилам военного времени и тоже надеть что-то более подобающее королевскому статусу? Гингема досадливо поморщилась. По поводу собственной женской привлекательности иллюзий она не питала, как, собственно, и комплексов. Но вот эти трогательные попытки по старым, докризисным привычкам оказывать ей знаки внимания - они, положительно, время от времени надоедали. Нынешняя обстановка не распологала к благосклонному восприятию откровенной лжи, а внешность Гингемы всегда отвечала тому, какие чувства надобно было вызывать в подвластном народе. Это Червонная Королева должна была вызывать восхищение, обожание и тотальную влюбленность, но те времена скрыты желтым туманом, урановым свечением и кровавой мглой бездорожья. А лидер военной диктатуры, какой бы гендерной принадлежности он ни был, должен вызывать почтение, легкий, привычный страх, уважение и органическую неспособность ослушаться. Смешивать два этих образа было нельзя. Да и невозможно. Гингема, безусловно, могла принять любое обличие на довольно долгий срок. Но в последнее время любое отклонение от имеющегося образа вызывало такой упадок сил, что даже на конспиративные "выходы в народ", для лучшего мониторинга ситуации она решалась не так часто, как того требовали обстоятальства. - Так что с силовыми воздействиями на твою личность мы пока повременим. Но я тебя действительно очень прошу собраться. Роксана, - Королева стала очень серьезной. - дела обстоят совсем не лучшим образом, скажу тебе честно. Такого обвала у нас не было со времен становления власти, и мне нужна твоя помощь и твоя агентурная сеть. Что до Макова Поля... а зачем оно тебе? - Гингема скептически прищурилась. - с Хозяином Поля повидаться охота? Было бы что смотреть. Два метра цвета хаки, беспрестанно сыплющие вопросами... хотя он, конечно, довольно занимательная фигура. Только я вот что скажу: он - ходячая головоломка, и пока не нашлось еще мозгов, способных ее собрать. А в остальном... Ну, ты девочка взрослая, решай сама, так ли оно необходимо для выполнения работы. Чутью твоему я доверяю. И в дверь, конечно же, постучали, потому что тихо-мирно посидеть за беседой оставшееся до Совета время было бы непозволительной роскошью, уже давно в этих краях не встречавшейся. - Войдите, Джеймс. Стало любопытно, что бы могло привести пред ее светлы очи министра Крюка, особенно в свете той ноты, на которой они с утра расстались. И почему-то Гингема остро чувствовала, что никаких внезапно положительных отчетов о состоянии экономики она не получит, а получит что-то другое, как обычно - как снег на голову.

Капитан Крюк: День второй. Полдень. Еще теплее… Заслышав чуть приглушенный, но тем не менее отлично узнаваемый голос Королевы, капитан в четверть голоса приказал себе - успокоится, пальцам - прекратить эту убийственно несвойственную им дрожь, а голове - превратится наконец в орган, который не только ест да шляпу носит, а еще и думать пытается. Почувствовав, что его старания хотя бы частично увенчались успехом, мужчина толкнул дверь и вступил в кабинет, ни капли не изменившийся с раннего утра. Вот только одна небольшая деталь: если тогда непрошенный зритель явился после разговора с Ее Величеством, то здесь он присутствовал в самом начале. Да еще изменился его пол, внешность и имя… Но это уже были мелочи, поистине мелочи. - Приветствую вас снова, моя Королева. И вас, Роксана, в первый раз за этот день, но, надеюсь, не в последний. Еще уточнение: не Роксана присутствием своим мешала только намечающейся беседе Крюка и Королевы, а именно он неожиданным появлением разрушил их разговор. Без малейшего, впрочем, смятения. Безумно хотелось добавить нечто вроде "как прекрасно вы выглядите на фоне непроглядного тумана за окном", но горький утренний опыт отбил желание подобным наглым образом пинать ангела-хранителя. Пусть, бедолага, поспит еще несколько минуточек… Ему и так приходится работать за двоих, неусыпно оберегая жадного до приключений капитана. Тем более, что вскоре его помощь, возможно, станет очень и очень необходимой. - Надеюсь, я вам не слишком помешал? Заранее покорно прошу извинить меня, но мое дело недолго может терпеть промедление. Ага, точно так. Как только пробудится его дело, тут же будет пытаться выяснить, какого черта оно делает во дворце, по какому праву оно было сюда транспортировано и что от него, собственно, хотят. Так что лучше было бы поскорее доложиться Ее Величеству и умотать обратно в кабинет, где и дожидаться пробуждения наследника. Да, нелегкая это работа, за Гингеминой лаской охота… Ну да ладно. Хуже, чем утром, всё равно быть не может. Спохватившись, что до сих пор не удосужился исполнить свое коронное приветствие, капитан поспешно снял шляпу, отвесив быстрый, но исполненный уважения поклон.

Атаманша: Второй день истории. Полдень. Роксана механически перелистнула несколько страниц внушительного тома "Свода Законов". Она и так отлично помнила его содержание. Да, предателей ожидал неминуемый расстрел. Любого активного члена оппозиции, помогающего оппозиции, а иной раз и просто ей сочувствующего стоило поставить к стене перед шеренгой солдат и скомандовать «Пли!». Она сама приняла более чем активное участие в становлении этой системы, всецело поддерживая ее. В то время, когда они писали эти жестокие, но такие необходимые аксиомы новой жизни, не было ни времени, ни оснований сомневаться друг в друге. А что же теперь? Недоверие, угрозы, подводные камни. Потеряешь бдительность - и тебя сожрут. Не чужие, так свои. Роксана медленно, будто вновь открывая и взвешивая значения ею же написанных слов, прочла на открытой странице: «САБОТАЖ - контрреволюционное преступление, заключающееся в сознательном неисполнении кем-либо определенных обязанностей или умышленном небрежном их исполнении со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности гос. аппарата». "Нет, я никогда не предавала Вашего доверия, моя драгоценная предводительница, и не раскисла. Заручилась поддержкой сталкера, ошибившись в процессе. Но это была именно ошибка, расплачиваться за которую пришлось бы только мне". Ее зубы сжались, еще более подчеркнув острую линию скул. «Ах, Ваше Величество, Ваше Величество, как же тонко Вы все чувствуете, и с какой беспощадностью умеете ударить по самому больному. Боль прочищает разум, мобилизует тело, собирает волю в кулак. То, что сейчас требуется более всего. Но, вскрывая мою душевную рану, Вы сознательно делаете меня слабее. Для чего же?.. Да, Вы умеете, не сожалея и не испытывая душевных терзаний, приносить самые невероятные жертвы. Это всем отлично известно с давних пор, но с какой ужасающей четкостью проявилось вновь совсем недавно...» Атаманша молча, слегка прищурившись, смотрела на непроницаемое лицо Королевы, окутанное изящными невесомыми волнами дыма. Заострившиеся черты, восковая отстраненность маски и тень постигших ее горестей в глубине холодных глаз. Таких же холодных, как льдинка в сердце Кая, как лезвие ножа, брошенного девочкой из реальности... он мертв теперь, как, возможно, скоро станет и эта девочка… и еще одна, с глазами светло-карими и вызывающе-наглыми, из-под нависшей рваной челки, которые преследовали ее всю безумную, полную бреда ночь. «Ах, девочка моя, если бы ты знала, что своими руками помогаешь разрушить наш мир и бегом бежишь навстречу собственной смерти. Похоже, пришло время решить эту проблему, пока последствия не стали непоправимыми ни для тебя... ни для меня» Появление в комнате нового посетителя оборвало поток размышлений Атаманши. Напряженный и несколько неуверенный вид капитана заставил Роксану внутренне усмехнуться. Один из «бегающих за юбками» советников... Ха! Каким недалеким нужно быть, чтобы воспринимать антропоморфную мифическую сущность, коей являлась Королева, как обычную женщину с обычными женскими слабостями? Роксана покосилась на Королеву. Антропоморфная мифическая сущность... Глядя на ЧК, такую привычно-суровую, материальную и близкую, Атаманша частенько забывала, что есть Гингема на самом деле. Думается, и Королева рада была бы забыть. Но для сентиментальностей действительно не место и не время.

Червонная Королева: Второй день истории. Полдень, пора собираться с мыслями. - Не помешали. - вздохнула Королева, потирая лоб; кажется, у нее опять начиналась мигрень, но, с другой стороны, она уже и вспомнить не могла, когда же у нее последний раз хоть один день проходил не в компании этого прелестного дополнения к жизни, приведшего в довольно плачевное состояние пятого прокуратора Иудеи. - Тем более, раз дело неотложное. Когда же это у нас бывали дела, терпящие отлагательств? Вы не припомните, министр? Не припомните. - подытожила женщина, откидываясь на спинку кресла. Интересно, предполагал ли Крюк, что разговор будет приватным? В принципе, Королева без особенного труда могла бы прочесть мысли Джеймса и вообще ни на какой разговор не тратить времени. Но она этого не любила. Категорически не любила Ее Величество, когда ей приходилось беспардонно вмешиваться в чей-то ход мыслей, тем паче что адекватная расшифровка чужих потоков сознания из мыслеобразов до конкретики требовала сил и железобетонных нервов. Что с первым, что со вторым у Гингемы последнее время было не очень хорошо, и спасибо еще Сказочнику, что пока это не было особенно заметно стороннему наблюдателю. "Последнее, чего не хватает нашей стране до полного колорита буйного отделения психушки - так это взбалмошной истерички на троне". Как бы то ни было, но выставлять Роксану вон женщина не собиралась ни при каких раскладах. Во-первых, при учете того, что Джеймс последнее время удивлял все чаще и удивлял не особенно приятно, Королеве был нужен свидетель разговора. Потому как не могла она поручиться, что в случае чего не воспылает желание пристукнуть Крюка на месте с особой жестокостью. Присутствие Роксаны же, с одной стороны, являло возможность совета в трудной ситуации, а с другой - заставляло Ее Величество собраться и мыслить четко, холодно и рационально. И первейшей статьей рациональности по-прежнему оставался тот факт, что сколь бы мятежен не был Крюк, сколь бы не было верно утверждение, что незаменимых людей не бывает, но сейчас он был нужен Волшебной Стране, а значит - и Королеве на своей должности, при исполнении, живой и соображающий. - Так что присаживайтесь, министр, и излагайте. До дневного Совета времени еще уйма, надо же его чем-то занять. Вот и сообразим, что делать с очередной возникшей проблемой. На троих, так сказать...

Капитан Крюк: День второй. Полдень. Почти горячо Вняв кстати прозвучавшему предложению Ее Величества, капитан покорно угнездился в кресле, которое занимал и утром. Странное совпадение, обещающее стать пугающим… Оставалось лишь молится, как бы исход беседы не обернулся таковым же образом, что и утренний. Впрочем, особых причин для беспокойства, как казалось, не было. Тем более, что и Роксана здесь, а значит, немедленная смерть откладывается по-любому, и это не могло не радовать. Хотя начальница гвардии дворца выглядела отнюдь не лучшим образом, но оттого - не менее строго и устрашающе. Это новое поколение женщин, властных, гордых и всегда собранных чертовски не нравилось капитану, но только такие представительницы слабого пола имели шанс выжить и обрести положение в по-новому структурированном обществе. Да и, глядя на сосредоточенное выражение лиц Роксаны и Королевы, называть их слабым полом означало немилосердно грешить супротив истины. - Итак, моя Королева… Немедленно после того, как вами была забракована моя предыдущая идея, я занялся обработкой проблемы снабжения с другой стороны, не включающей в себя употребление невинно убиённых. Результаты, если они будут, я смогу представить вам ближе к вечеру. Джеймс специально начал не с главной новости, намереваясь дать себе еще несколько минут, столь необходимых для обретения внутреннего покоя. Упрямо сжав пальцы единственной оставшейся целой руки в кулак, мужчина продолжил. - Однако это еще не всё. Поскольку, как я уже сказал, немедленного решения проблемы обеспечения населения продовольствием я предложить вам не мог, пришлось заниматься делами, которые как раз терпели промедление. Например, просмотрами доносов из самых информационно богатых точек города, в число которых входит и бар "Дверь в стене". Изучив одну из бумаг, присланных оттуда моими осведомителями, я узнал о прибытии в наш город небезызвестных вам, дамы, циркачей-революционеров Суок и Тутти. О них говорили двое, по некоторым приметам соответствующие имеющимся у нас словесным портретам Чешира и… Маленькой Разбойницы. Как показало донесение, они планировали встретить Суок и Тутти у ворот, дабы впоследствии, как полагаю уже лично я, склонить их на свою сторону, то есть на сторону оппозиции. Не имею ни малейший сомнений, что, коли им предложили бы бороться против вашего режима, моя Королева, они не замедлили бы согласиться. Чешир недаром слывет превосходным оратором… Получив подобную поддержку, оппозиция вполне могла бы выйти из-под контроля, представ в виде активно действующей нам во вред структуры. Особенно, если учесть опыт Суок в поднятии народных восстаний. Ее до сих пор любят люди провинции, где она вместе с братом провела последние годы. При должном желании их можно организовать на противодействие вам, пусть даже пока что они и не испытывают особенных тягот, связанных с действиями власти. Посему, я принял решение помешать Чеширу повлиять на циркачей и отправился к воротам. Я сумел догнать их, и опасение мои подтвердились: Разбойница была замечена рядом. Они начали беседовать, но это продолжалось недолго, ибо благодаря некоторым моим действиям мне удалось разъединить их, а затем и транспортировать Тутти во дворец, где он на данный момент и пребывает, почти что в добром здравии. Порывисто вздохнув после продолжительного монолога, Крюк сосредоточенно взглянул на Королеву. Теперь оставалось лишь ждать ее вердикта. Сам же капитан был уверен в справедливости своих действий, но наказание за принятое решение понести был, как говорится, всегда готов.

Атаманша: Второй день истории. Все тот же полдень. "Употребление невинно убиенных"- он сказал?!", - ошеломленно подумала Роксана – "это то, о чем я думаю, или всего-навсего ванны из крови девственниц и младенцев? Вот это да... Может, Крюк тоже вчера прогулялся до поля?.." Однако, следующие слова Капитана заставили Атаманшу моментально отбросить все мысли и превратиться в слух: Предположительно, Разбойница в сопровождении Чеширского Кота была в баре «Дверь в Стене». Где, предположительно же, оговаривала план действий по привлечению в оппозицию новых членов. Роксана делала упор на это «предположительно», хотя отлично понимала, что дело яснее ясного и ни о каких размытых вариациях событий речи идти не может. "Дура! – Пронеслось в ее голове несколько раздраженно. – Маленькая самонадеянная дурочка. Она бы еще под нашими окнами покричала". Застыв, Роксана напряженно ждала информации о том, что произошло с Лайкой после того, как наследник оказался в руках министра. Капитан, однако ничего более добавлять не собирался и ждал реакции ЧК. Сохранять видимость полного спокойствия и незаинтересованности было бессмысленно, но и встревать с вопросами вперед Королевы невозможно. Роксана вперила в министра снабжения прямой пронизывающий взгляд, всеми силами желая проникнуть вглубь этих глаз и увидеть то, что видели они, и тоже хранила молчание.

Сказочник: Джон поставил стакан с теплым молоком на крошечный островок зеленого сукна - единственное место, которое не было завалено бумагами, как улицы снегом в метель, и откинулся в удобном кресле. Жаль, что у них с братом не было возможности даже поговорить толком. Этот спешный отъезд, чтобы поправить здоровье жены и дочки после болезни... Правильно, хоть отдохнет толком, а то не вспомнить, когда его младший братец последний раз брал отпуск и выбирался куда-то дальше родного города - слишком уж он увлечен работой. Словно нельзя преподавать, писать, публиковаться и при этом не погребать себя под ворохом лишних бумажек и мелких забот. Вот самому Джону это удавалось. Правда и собственная семья его не отвлекала. Не было у него своей семьи. И, смотря на брата и на сестру, он склонялся к мысли, что сделал правильный выбор в пользу холостой жизни. Хотя последние пару лет сестрица умудрялась повесить ему на шею юную бунтарку и по совместительству его племянницу. Но не более, чем на один месяц в году – худший месяц для непослушного существа. Вот и сейчас девчонка тихо сидела в своей комнате, подальше от глаз ненавистного дядюшки. Он был единственным, кому удавалось призвать ее к порядку. Джон вообще любил порядок. Во всем. Например, сейчас его раздражали эти авгиевы конюшни на письменном столе – так же совершенно невозможно работать! Брат, верно, не будет возражать, если он рассортирует все это. Бумаги складывались ровными стопочками в пронумерованные и подписанные коробки: в одну «шедеврики» учеников, в другую счета и деловая корреспонденция, в третью какие-то наброски, незаконченные статьи и прочие научные труды, которые никак не доводились до ума. И только одну рукопись Джон не знал куда определить. Начало было написано знакомой рукой, но дальше почерк менялся. Устроившись поудобнее, Джон презрительно покосился на трубку и табакерку (он готов был поспорить, что табак вишневый), и закурил сигару. Затем допил уже остывшее молоко и взялся за загадочное произведение. Вздумай племянница подслушивать под дверью, до нее бы донеслись только саркастические восклицания вроде: «Ооо» «Ууу» «Даже так?». А под конец: «Да, братец, не ожидал, что ты доведешь до такого. У тебя бардак не только в кабинете, но и в сказке! Нужно что-то делать». Перевернув назад несколько страниц, он прочел еще раз: «И почему-то Гингема остро чувствовала, что никаких внезапно положительных отчетов о состоянии экономики она не получит, а получит что-то другое, как обычно - как снег на голову»... - Ну, что ж. Ты даже представить себе не можешь, сколько будет снега... - Взяв ручку, он выдохнул сигарный дым на чистую страницу и начал писать. Второй день истории. Насколько я понимаю, все еще день. Королева, продолжая все также внимательно смотреть на министра, закурила. Комната наполнилась густым, непривычным дымом без намека на запах вишни. Женщина глубоко вдохнула его, наклонилась к пепельнице на столе и... начала таять. Ее руки растворялись в воздухе, как сизые кольца, отделяющиеся от кончика сигареты. Гингема недоуменно посмотрела сначала на них, потом опустила взгляд на ноги и инстинктивно дернулась встать, опершись на подлокотники кресла. Недокуренная сигарета при этом выпала из прозрачных пальцев и полетела на ее колени, но, не встретив сопротивления тела, приземлилась прямо на бархатную обивку. И, словно кто-то опрокинул стакан с водой на старательно раскрашенную акварелью карточную даму червей, с ее лица стали растекаться краски, смешиваясь с завитками дыма. Кожа, утрачивая и нездоровый землистый оттенок, и смуглость, вновь на мгновенье показалась хрустольно-ледяной из-за все сильнее наступающей прозрачности. Острые как край разбитого зеркала скулы и жесткий сосредоточенный взгляд, выдававшие предельное напряжение женщины, колыхнулись в воздухе и окончательно пропали. Сигарета продолжала тлеть в пустом кресле, все глубже прожигая ткать. Отложив ручку, Джон еще раз перечитал написанное и остался доволен своей работой. На самом деле – так же гораздо интереснее: не сваливать всю ответственность на живое воплощения Волшебной страны, которое, кстати говоря, само находится на грани и стало позволять себе слишком уж безнравственные вещи. Как, интересно, мог его брат - заботливый отец семейства и внимательный дядюшка своей неразумной племянницы - оставить безнаказанным столь дикий поступок? За все необходимо платить. Да и Чеширскому проныре хватит бездельничать – и так едва не проворонил свой законный реванш! Не порядок! - Не порядок. – Слова прозвенели в тишине и словно растаяли в сгущающемся сумраке. Собственный голос показался чужим и пугающим. Джон рассмеялся. – Ну, братец, ну и запустил ты дела... Все-таки вовремя я приехал.

Атаманша: Второй день истории. Полдень. Гингема исчезала... истончалась и растворялась в воздухе, исходила в причудливые завитки... Роксана, как завороженная, смотрела на странную, порожденную тяжелым отравлением галлюцинацию... Потом зажмурилась на мгновение и сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. «Возьми себя в руки! Сейчас же! Не время, Роксана. Не время и не место». Сейчас, когда вопрос столь важен, а ЧК так недовольна... Но, вновь встретившись глазами с начальницей и увидев беспомощное недоумение, так ей несвойственное, Атаманша резко вскочила и бросилась к своей королеве. Однако тело, не оправившееся после вчерашнего происшествия, подвело, и женщина, едва не упав, схватилась за край стола. Сознание распалось, как разбитый калейдоскоп, стало трудно дышать. Еще этот проклятый дым. Откуда он только взялся? Что, вообще, происходит?! Она стояла в ожидании, когда бешеное сердцебиение утихнет, глядела в опустевшее кресло и, пытаясь преодолеть головокружение, потерянно перевела взгляд на Крюка. Ей показалось, что в глубине коридора раздается приближающийся топот ног. - Стража! – закричала она, и звук собственного голоса показался оглушительным в неживой тишине кабинета.

Безумный Шляпник: День второй. Полдень /Тайная канцелярия/ Безумный Шляпник подбежал к дверям личного кабинета Королевы и рванул дверь, не обращая внимания на недоумённые взгляды вывернувшей из-за угла охраны, которая в общем-то должна была стоять у дверей. Одновременно с этим раздался крик Атаманши: - Стража! В открывшуюся дверь перед Паулем предстала картина: застывшие с открытыми ртами фигуры Крюка и Атаманши и дымок сигареты из пустого бархатного кресла, в котором так любила сидеть Гинга. Пауль несколько секунд переводил взгляд с одного на вторую и затем обвёл глазами весь кабинет в поисках Червонной Королевы. То, что она должна быть тут, он не сомневался - ни Атаманша, ни тем более Крюк не могли находиться в этом помещении без САМОЙ. Но Королевы в кабинете не было, лишь сигарета догорала в кресле, и вокруг неё расползалось пятно тлеющей бархатной обивки. "Где же она?" - панически забилась в черепе мысль - "Портал не задействован, значит, через портал она уйти не могла, но ей совершенно несвойственно вот так покидать помещение". По крайней мере, он никогда не замечал за ней таких способностей. Пауль прошёл в кабинет и, наклонившись над креслом, взял в руки окурок, бросил на пол и затушил носком сапога. Пожара им только сейчас и не хватало! Обернувшись к Атаманше и Крюку, он спросил напряженным голосом: - Господа и дамы, что здесь произошло?

Бармаглот: День второй. Порядка минуты после Происшествия. Зал Советов => Герман пролетел путь до кабинета Королевы пулей. Казалось, крылья у него выросли и в человеческой форме. Однако, был он не первым, кто вошел туда. Прямо перед носом Германа дверь захлопнулась за хозяином Тайной Канцелярии. Герман вошел в кабинет следом за Паулем. - Стража? - вежливо поинтересовался он прямо с порога. Оценив обстановку и установив отсутствие хозяйки кабинета, Герман сделал для себя кое-какие выводы. - Если мы не хотим паники, даже среди наиболее выдержаных и преданых людей, то, возможно, стоит пока повременить с обхявлением о таинственноим исчезновении. Даже дворцовой страже. Перескажите, лучше, как было дело. Герман порылся в памяти. Как каждый дракон, он, как говорилось ранее, знал ровно половину всего. В эту половину входили кое-какие знания о загадочных исчезновениях и сейчас оставалось лишь установить, относится ли случившее к известному Герману подтипу.

Атаманша: День второй. Полдень Вопреки ожиданиям Роксаны, в дверном проеме образовались не стражники, а министр пропаганды и, следом за ним, – управляющий рудниками. С первых мгновений оба чиновника, прошедшие суровую школу кризисного Вандерленда, поняли, что произошло что-то чрезвычайное. - Королева пропала. И не по своей воле. – Четко проговорила Атаманша и внимательно посмотрела на дракона. – Правильно, Герман, - не паникуйте. В Ваши должностные обязанности это не входит. Ровно как и управление королевской Гвардией, и я бы попросила мне не мешать. Нужно срочно обыскать дворец на предмет магических артефактов, несанкционированных портов и любых чужаков. Роксана чувствовала, как от напряжения окаменели ее скулы и плечи, речь звучала отрывисто и сухо. Утренней вялости как ни бывало, - видимо, взяли верх выработанные за много лет инстинкты: в чрезвычайной ситуации организм мобилизует все ресурсы, иной раз невосполнимые впоследствии, но о каком плохом самочувствии может идти речь в пылу битвы, или когда, ведя счет на секунды, необходимо принять жизненно важные решения? Чрезвычайные обстоятельства вырабатывают привычку к чрезвычайным мерам и четким действиям. - Пауль, Ваши агенты не замечали каких-либо странностей за нашими оппозионными гостями? Сер Бармаглот, мне нужно точно знать, чем занималась Алиса после того, как покинула дворец. В какой срок Ваши люди на рудниках могут предоставить эту информацию?

Сказочник: Раскурив очередную сигару, Джон прочел, что происходит в истории, начатой его братом. События развивались, но все же недостаточно продуктивно, на его взгляд. - Пусть не думают, что в Волшебной стране все может быть так вульгарно просто! День второго дня. Занятые суетой и друг другом, подчиненные королевы не обратили внимания на то, как в углу под самым потолком появилось маленькое серое пятнышко и стало медленно расползаться, поглощая все краски, словно съедая саму живую реальность сказочного мира. Все же Гингема была той силой, которая удерживала этот некогда прекрасный мир на грани небытия и не позволяла ему раствориться, оставив о себе только воспоминания, да пожелтевшие страницы. И вот теперь Вондерленд стал понемногу исчезать. Потребуется достаточно времени, чтобы мертвая серость поглотила всю страну... Более того, в этом мире еще есть существа, способные замедлить разрушительный процесс. Но не повернуть его вспять, конечно же. Если это маленькое происшествие имело шанс ускользнуло от внимания невольных гостей Ее Величества, то уж покрытую хлопьями пыли паутину, которая стремительно оплетала все предметы в комнате, господа министры и дракон не могли не заметить. Так сработала система защиты самой Червонной Королевы, предупреждающая проникновение чужаков в отсутствии хозяйки.

Безумный Шляпник: День второй. Полдень Услышанное вызвало в Пауле противоречивые чувства. "Значит есть-таки сила способная и Гингу сделать беспомощной марионеткой... Не тот ли это всемогущий Сказочник, которого королева поминает в недобрый час? И что теперь - хаос и борьба за власть или разум возобладает над эмоциями в предверии катастрофы и министры сплотятся в одну команду под предводительством верной соратницы королевы?" Паулю очень не хотелось тратить сейчас силы на интриги и тем более очень неуместно было бы "потерять" в этот момент кого-либо из соратников... позже, всё позже... Он оглядел помещение, внутренне усмехнулся на композицию из фигур застывшего Крюка и очень выгодно смотревшейся на его фоне бравой Атаманши. "Роксана, вот кто достоин сегодня называться настоящим мужчиной!" - Мои гости ведут себя крайне благоразумно, не могу не нарадоваться на них. - ответил он Роксане на её вопрос. - Однако, вы бы спросили министра экономики зачем ему понадобилась консультация циркача и экс-наследника трона. Мне крайне любопытно, что же такого не знает Джеймс, что знает мальчишка-акробат? Но в любом случае, как только я освобожусь, дам команду моим агентам тщательно всех проверить. После этого Пауль замолчал и всё своё внимание сосредоточил на Германе. "Действительно, а чем сейчас занимается Алиса? Королева просила не вмешиваться в какой-то свой очередной эксперимент, но королевы больше нет - пока нет по крайней мере, а эксперимент вполне может выйти из под контроля."

Бармаглот: День второй. День, день. "Исчезла?! Неужели?" - в первую секунду Герман не поверил своему счастью. Ведь исчезновение Королевы освобождало его от некоторых обязательств и ограничений, что было исключительно приятным известием. Вот чем обхяснялся прилив сил. Бармаглот подавил немедленно возникшее желание зажечь на кончике указательного пальца огненный шар размером с баскетбольный мяч для проверки. Впрочем, последующие слова, да происходящее в кабинете сослужили роль холодного душа, несколько погасив эйфорию. " Неужели Алиса успела добраться... Я отметил, что она весьма решительная девушка, но чтобы так... Нет, решительно невозможно. Плюс, что-то не так..." Атаманша закончила говорять, закончил отчитываться и Пауль, глаза обоих смотрели на Германа. А тот стоял и принюхивался. В воздухе возник какой-то новый запах. Он напоминал запах гниения, разложения. Определенно, исчезновение Королевы повлекло за собой что-то. Но вот что - Герман пока с уверенностью сказать не мог. Встрепенувшись, он вспомнил, что ему дали слово и ждут ответа. - Докладываю, с того момента, как Алиса покинула дворец, она находилась под моим личным контролем. В рамках согласованного с Королевой плана, мной на нее было наложено следящее заклинание ей была предоставлена возможность покинуть рудники. Существует вероятность, что она выведет нас на Чеширского Кота. Происходящее все больше и больше напоминало произошедшую когда-то с дальним родственником Германа по материнской линии, Фалькором, историю. По длине и безрадостности та история вполне могла стать бесконечной, но мир тогда был спасен(опять) человеком, ребенком, а таковых в настоящее время по близости не имелось...

Атаманша: День второй. Вечер. Выслушав ответы коллег, Роксана безрадостно отметила, что они ничуть не добавляют ясности. Если бы исчезновение Гингемы оказалось результатом совместных усилий детей из Реальности, было бы понятно, с кого требовать ответа. Но ребятишки послушно сидели по своим комнатам, любезно предоставленным министром тайной канцелярии, а Алиса в одиночку вряд ли могла устроить то, что так потрясло присутствующих несколько минут назад – вчера ей не удалось даже оцарапать правительницу. Хотя стоит признать, что резонанс между ними значительный... Нужно непременно узнать, где сейчас девочка и чем занималась после расставания с Германом... Не успела Роксана высказать свое предположение вслух, как почувствовала, что что-то падает сверху. Подставив руку, она увидела хлопья пыли, оседающие на ладони. Подняв голову, женщина едва не пожалела, что последствия прогулки по Маковому полю уже прошли... Потолок покрылся толстым слоем паутины, которая продолжала оплетать все предметы в комнате, с неестественной прочностью схватывая их. - Разрази меня… - только и пробормотала начальница гвардии. Хотя, признаться честно, велика вероятность, что ее губы произнесли что-то куда более емкое. Атаманша в один прыжок подскочила к креслу с застывшим министром снабжения и рывком поставила его на ноги. Джеймс не сопротивлялся, но двигался весьма вяло. - Надо выбираться отсюда, быстрее! Капитан, Вы можете идти? Не получив утвердительного ответа, она подтолкнула чиновника в сторону мужчин, так как понимала, что они справятся с его транспортировкой куда успешнее, и устремилась к двери, которая к этому моменты оказалась плотно схвачена крепкими, как биссусовые нити, сетями. Еще немного – и им будет не выбраться. С противоположной стороны в кабинет уже ломилась вызванная охрана. Атаманша, прокладывая путь, со всей силы ударила в дверь плечом, та поддалась, и женщина вывалилась прямо на руки гвардейцам. /Коридоры дворца/

Бармаглот: День второй. Внезапный вечер. (в соавторстве с Безумным Шляпником) Время как будто сделало скачок, за окном потемнело ещё больше, словно не хватало кислотного, радиоактивного дождя, уже давно шумевшего за окном. Какой-то слабый треск привлёк внимание Пауля. Он проследил за взглядом Роксаны и тоже увидел стремительно оплетающую комнату паутину в хлопьях пыли. Только Пауль собрался предложить честной компании перебазироваться за пределы кабинета, как Роксана крепко выругавшись заметалась по комнате. Вопль ужасаАтаманши, будь он чуть несдержаннее, подарил бы Герману несколько новых выражений, которых он ранее никогда не употреблял и, более того, не слышал. А в том, что это был вопль ужаса, Герман не сомневался, так как причина этого вопля распространялась по комнате. - Ненавижу паутину и пыль – пробормотал дракон в человеческом облике и вытянул к потолку руку. Щелчок пальцев и на ладони Германа начал собираться ослепительно-белая сфера чистой энергии, предназначенная для того, чтобы испепелить паутину, грозившую запереть «всю королевскую рать» в кабинете пропавшей без вести её Величества… В один прыжок Атаманша подлетела к креслу, в котором тихо млел Крюк, с неожиданной силой выдернула его оттуда и швырнула в сторону Пауля с Германом, а сама мужественно бросилась штурмовать дверь, грозившую запечатать доверенных людей Королевы в кабинете. Капитан, точнее траектория его движения, прервала намеченное Германом шоу с уничтожением паутины. Крюк как тряпичная кукла повалился в руки тех, кому был поручен, и вопрос Атаманши о самостоятельности передвижений прозвучал как издёвка, а не как предложение помощи. Если бы не Пауль, капитан Крюк все же упал – он двигался по столь неудобной траектории, что даже драконьей силы свободной руки Германа было недостаточно чтобы удержать Джеймса. Сам министр пропаганды принявший Крюка себе на грудь остолбенело наблюдал за тем, как Роксана бьётся о дверь кабинета, паутина в это время практически оплела камин и зеркало-портал, вся задняя половина кабинета уже практически была недоступна взору. Кивнув Паулю в знак благодарности, Герман на долю секунды задумался, что делать с накопленной энергией – ее не хватало на ювелирное уничтожение паутины, а не ювелирная работа могла привести к пожару. - Ну ладно, пора покинуть это гостеприимное место – произнес Герман и направил энергию на дверь, точнее на оплетавшую ее паутину. Дверь тут же поддалась, и Атаманша буквально вывалилась в коридор, а Герман и Пауль, поддерживая под руки министра экономики, вышли вслед за ней. /Коридоры дворца/

Червонная Королева: Написано в соавторстве со Сказочником Второй день истории. Поздний вечер. Ночь будет страшной. Прихожую загромождали чемоданы, как это и положено в том случае, если домой возвращается после длительного отсутствия семья, обремененная двумя маленькими детьми. Дома царила относительная тишина – умаявшиеся в дороге дети мирно спали, невзирая на достаточно светлое время суток, жена с братом о чем-то мирно беседовали на кухне. Сам Сказочник договорился, что они с Джоном побеседуют позже, когда стемнеет и можно будет спокойно посидеть на веранде за бутылкой хорошего вина. И когда Сказочник наконец-то разберется с накопившейся во время отъезда корреспонденцией и самим кабинетом, с легкой руки брата превратившемся из обители вольного художника в образец канцелярского порядка. Впрочем, кажется, за время его отсутствия, канцелярский порядок воцарился и в местности куда более тонкой. И порядок этот Сказочника поначалу несколько озадачил… …очень давно, с тех самых пор, когда я научилась читать и разучилась плакать… Королева, закрыв глаза, медленно шла по бесконечным коридорам Ледяного Дворца, чуть касаясь тонкими пальцами зеркальной поверхности стен. Зеркальной. Она знала – стоит только открыть глаза, как увидишь такое, что в одну секунду могут пошатнуться и рухнуть основы самого здешнего мироздания. Она знала, что это может произойти, но не произойдет. Своеобразная самоирония Вселенной. Остановившись, Гингема развернулась лицом к одной из стен и приложила к ней ладонь. Лед под прикосновением Снежной Королевы, конечно же, не таял. Гингема открыла глаза. Где-то невообразимо далеко, в том самом месте, где время воспринимается всего лишь как расстояние, маленький мальчик Кай, с волосами, точно сединой посеребренными инеем, размеренно перебирал хрупкие, режущие пальцы льдинки. Королеву мучил вопрос – что же ему нужно больше: весь мир или всего-навсего коньки? Королеву мучил вопрос – кто на расстоянии нескольких лет умирает на дороге из Желтого Кирпича в безнадежном бою, поскольку других боев теперь не бывает? Королеву мучил вопрос – чье сердце продолжает биться, скованное семью печатями и ожидающее всего лишь одного удара? Королеву мучил вопрос – зачем все это нужно. Лед не выдержал, рассыпавшись в мелкую крошку с мелодичным звоном. Губы Гингемы сжались в тонкую нить и она пошла вперед, по хрустящим под ногами осколкам, походкой, которой умеют ходить только настоящие Королевы и только на эшафот. …с тех самых пор, куда бы я ни шла: по Нижней Масловке или по Верхней Первомайской я чувствую себя бездомной собакой... Ей очень хотелось закрыть глаза и ничего больше не видеть, но она знала, что этого делать нельзя и знала – почему, и знала – по чьей воле. Попробуй, отличи отполированный до зеркальности лед от разрушительного творения старого тролля… Напротив самих себя стояли неразумные дети Реальности, узнавая и не узнавая свои отражения – побледневшие, худые, оборванные, со злым блеском в глазах, словно говорившим «Я все равно выживу, я выдюжу, я смогу, чего бы мне это не стоило, потому что меня научили только одному – выживать вопреки всему, а не благодаря чему-то, и да, после меня будет потоп, но то, что останется после меня только потопа и достойно…» Королеву интересовало, знают ли они сами, почему все так получилось. Королеву интересовало, догадываются ли они, чем все это закончится, рано или поздно. Королеву интересовало, осталось ли в Реальности или Нереальности хотя бы одно живое существо, способное оплакать тех, кто жил-был, не выжил и выбыл. Лед под пальцами Королевы терял прозрачность, покрываясь ледяными цветами, заплетавшими происходящее, пока все вокруг не стало мутным, зыбким, туманным, и не оставалось ничего, кроме как шагнуть в этот туман. …но вас шокируют такие вещи, вас шокируют такие вещи... Молодая, коротко стриженная женщина в бывшем белом халате стояла, опершись рукой на обшарпанную больничную стену и что-то орала человеку, вдвое превышавшему ее по росту и весу. - А я говорю, что не позволю! Не-по-зво-лю! Читайте по губам, если слов не понимаете! Потому что это калечащие методы, и не мне вам говорить… - Но вы ведь понимаете, против кого и против чего идете этим своим заявлением?.. – голос собеседника был низким и угрожающим. - Я-то понимаю. – женщина рассмеялась. – Это вы не понимаете, на что я способна. - Что же… - человек неприятно улыбнулся и отступил на шаг. – Ваше право… Женщина, уже приготовившаяся уходить, резко развернулась. - Именно. МОЕ право. - Ваше… - эхом откликнулся человек, глядя ей вслед. - …Величество… - Ваше Величество! Ваше Величество! Вставайте, все сроки прошли, все будет плохо. Сказочник стоял посреди кабинета Гингемы, тщетно пытаясь счистить с костюма налипшую на него паутину. - Что? – Королева открыла глаза и с некоторой долей удивления оглядела кабинет и неожиданного визитера. – Что ты тут делаешь?! Какого Гуррикапа… - Тсс… - Сказочник приложил палец к губам и галантно, но на корню пресекая возможные возражения, помог Королеве подняться с пола. – Что я здесь делаю? – вместо ответа мужчина грустно улыбнулся и продекламировал, - Значение слов и значение символов постепенно приходит из мудрых глубин. Я знаю здесь всех: и светлых, и темных, но не знаю того, кто здесь не один… Вы слишком долго отсутствовали, Ваше Величество. Но, думаю, даже мне не расскажете – где именно. Задохнувшись от возмущения, Королева испепелила Сказочника взглядом. Впрочем, Сказочнику от этого ничего не сделалось, зато паутину, «украсившую» все свободное пространство кабинета, словно ветром сдуло – только, тихонько звеня на самой границе ультразвука, продолжал вращаться под потолком маленький, изрядно потускневший глобус Волшебной Страны. - Стража! – рявкнула во весь голос Гингема, быстрыми шагами подходя к двери и от злости даже забыв закашляться. - Не так быстро, драгоценная, вы же не хотите шокировать своих подданных? – и Сказочник глазами указал Королеве на некоторые… хм… приобретенные особенности ее костюма. - Какого Гуррикапа… - в который раз за последние несколько минут почти простонала Гингема, сдирая с себя невесть как образовавшийся поверх формы грязно-белый медицинский халат. – Пшел вон. – тихим, но не терпящим и малейших возражений тоном приказала она Сказочнику. - Как скажете, Королева. Как скажете… - мужчина улыбнулся, хлопнул в ладоши и медленно растворился в воздухе, оставляя надоевший уже до зубовного скрежета аромат вишневого табака. Вломившаяся в двери карточная стража пугливо съежилась, поняв, что Ее Величество в ярости. - Атаманшу ко мне. Немедленно! Дверь захлопнулась. Гингема опустилась в кресло и наконец-то дала волю раздиравшему легкие кашлю. «Я не знаю, чьих рук было это дело… Но я узнаю. И затребую соответствующую плату.»

Атаманша: /Зал советов/ Вечер второго дня. Меня не отведут за баррикады, где и расстреляют? Атаманша бежала по коридорам, силясь понять, что же происходит, пытаясь думать, опасаясь радоваться раньше времени. Она знала, Сказ побери, что ничего нельзя принимать на веру, в этой стране чудеса не случаются, разрешая все мыслимые и немыслимые проблемы неожиданным способом. Если так и будет когда-либо, то до этого времени им еще пахать и пахать, возрождая сказку... Но против воли она чувствовала, что огромная тяжесть внутри исчезает, уступая место надежде. «Права Гингема – мы не старше и не сильнее этих несчастных детей... Детей, да. Лайку я так и не нашла.. Но вот спешу, радуясь, что появилась та, кто, ничтоже сумняшись, может пустить в расход и своего, и чужого ребенка… Да гори оно все! Только бы появилась, только бы…». - Гингема! – Атаманша остановилась на пороге. Да, вот она - Королева. Сидит себе в кресле, совершенно как утром. На месте. Во плоти. В себе. В ярости. Но разве это важно? Главное – тут. Роксана прислонилась к косяку, отстраненно отмечая, что с этого места не сойдет уже, кажется, до скончания века, будь хоть пожар, хоть потоп, хоть паутина опять... - Мы всегда умели пошутить в трудные времена. – Продекламировала она невесть откуда взявшуюся фразу и криво улыбнулась. – Напугала ты нас, подруга...

Червонная Королева: Второй день истории. Вечер. Будет вам и дудка, будет и свисток... К тому моменту, как Роксана вошла в кабинет Королевы, Ее Величество уже скрипела зубами от ярости и головной боли. Последняя была неминуемой реакцией на получение единомоментно огромного количества невербальной информации - неразрывная связь Гингемы с тканью мира Волшебной Страны в подобных ситуациях была чревата именно этим. В общем, Королева была зла, информирована сверх собственного желания и настроена более чем решительно. - Если на каждую внештатную ситуацию мой Совет будет реагировать испугом, остановкой мониторинга текущих дел и утратой контроля над ситуацией, то мне придется придти к выводу, что я совершила колоссальную ошибку, дав вам в руки власть, вместо того, чтобы перевешать! - прошипела Гингема сквозь зубы, не отрывая взгляда от глобуса. Она слишком хорошо понимала, что конкретно означают темные пятна и потускневшие цвета. - За неполный день наш прекрасный и неразумный народ сократил свое поголовье на тридцать процентов. ТРИДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ! - не выдержав, Королева сорвалась на крик, что, по чести сказать, случалось с ней крайне редко. - Такие потери у нас были в первый год Желтого Тумана, пока мы не научились с ним бороться. И потери эти были постепенные, в течение года, а не вот так вот - за несколько часов транзитный поезд в Небытие! Где антикризисный штаб? Почему до сих пор не усилена охрана приграничных зон? Кто-нибудь из Совета вообще удосужился посмотреть, ЧТО там происходит? Гингема была зла настолько, что даже не сочла нужным экономить силы - просто слегка встряхнула ладонью, и в воздухе развернулась плоскостная карта Wonderland'а. Зоны, пограничные с Лесом, пульсировали нестерпимо-алым цветом. Отблески ложились на лицо Королевы, делая его еще менее дружелюбным чем обычно. - Твари вышли из-под контроля. Города-форпосты не справляются, и если мы немедленно не вышлем подкрепление, то можно будет считать, что у нас больше нет форпостов. Вообще. Мертвенно-желтым цветом пульсировало неровное пятно Макова Поля, и даже невооруженным глазом было заметно, что оно стало намного больше по сравнению с утренними размерами. - Периметр разросся на шесть километров. Это шесть километров более-менее незараженной земли сельскохозяйственных угодий. Мы можем снять с продуктового довольствия целый район Столицы. И по какой-то неведомой мне причине ни к Соню, ни к этому... Зефу, Гуррикап бы его побрал, не высланы люди для проверки степени серьезности ситуации и динамики ее развития. Королева очень тихо и очень грязно выругалась, после чего внезапно успокоилась, свернула "карту" и села за стол. Глобус, не переставая ныть на вызывающей зубную боль ноте, устроился в районе ее правого плеча. - Это не говоря о более мелких проишествиях, вроде резкого всплеска преступности в местах повышенной плотности населени и аварии на третьем руднике. - продолжила она уже спокойным голосом, одновременно с поразительной скоростью что-то строча на бумаге. - В одном из селений в зоне, приграничной очередному "слепому пятну" вспышка чумы. Медиков можно уже не высылать, к вечеру там не останется живых. Да и нету у нас свободных медиков... В общем, так. Она запечатала сургучем четыре письма и, наконец, развернулась лицом к Роксане. С потолочной балки спикировала одна из летучих мышей и, повинуясь неразборчивому шепоту Королевы, схватила послания и в мгновение ока вылетела в окно. - Времени на раздумья у нас больше нет, придется действовать - что к чему и кто виноват разберемся позже. Ступай к Паулю, забери у него из архивов личные дела на всех детей Реальности, со свежими пометками - его подчиненные должны были уже успеть их сделать. После чего внимательно их изучи и найди кандидатуру на роль рыцаря. И чем быстрее - тем лучше. До этого - отправь по Птичьей Эстафете своим головорезам приказ, чтобы все, кто может в руках держать хотя бы дубину немдленно и на предельной скорости выдвигались к пограничным зонам и оказывали там местному населению всю возможную боевую помощь. О том, кто станет Рыцарем меня не оповещай, незачем время тратить - отправляйся с кандидатом в "Дверь к стене", надеюсь, там уже будут знать, что к чему... Получай экипировку, конвоируй на Маково Поле и чтобы без Звездного Меча я ни тебя, ни кандидата здесь не видела. Да, и спать можешь не ложиться. На рассвете - экстренное совещание и не дай Сказочник мне не предоставят исчерпывающих ответов о проделанной работе... - пальцы Королевы, вцепившиеся в поручни кресла, побелели. - Я. Перевешаю. Всех. Потому что это уже не будет иметь ни малейшего значения и будет даже милосердно. Вопросы? Предложения? Пожелания? Глобус медленно вращался и ныл, ныл, ныл - словно ему было очень больно, но он по каким-то причинам не решался заорать в голос.

Атаманша: Второй день истории. Вечер. «Генерал! Наши карты – дерьмо. Я пас» (с) Вспашка гнева Гингемы наполнила комнату до краев мощной энергией ее ярости. И Роксана, влетевшая в кабинет столь неподготовленной и открытой, приняла всю мощь этой разрушительной силы на себя. Она продолжила стоять, прижавшись спиной к косяку, ожидая, когда эти бушующие волны перестанут обрушиваться, оглушая, и можно будет получить более четкое представление о плане действий, но чувствовала, что помимо воли внутри шевелится какое-то чрезвычайно непривычное чувство, заставляющее зябко ежиться и сцеплять вмиг замерзшие руки. Это был страх, и в этом страхе Роксана не стала бы признаться себе ни при каких обстоятельствах. Она не привыкла отступать, сомневаться в своих силах, в целесообразности и выполнимости приказа. Она давно не боялась смерти, так как не ценила ни свою, ни чью-либо еще жизнь. Но при виде королевы – их единственной опоры и надежды – в несдерживаемой истерике, ей стало как-то непереносимо мутно. Женщина прикрыла глаза, автоматически отмечая, что из слов начальницы было сделано, а что, действительно, было упущено и то, каким образом на это можно было повлиять. Гингема успокоилась. Роксана почувствовала, как холодный ком шевельнулся в последний раз и ухнул куда-то глубже, оставив чувство невероятной усталости и безысходности. Она сухим и безжизненным голосом отрапортовала: - События слишком вышли из-под контроля, Гингема. Мы не в силах были успеть везде. Гвардией усилена охрана дворца. Дуболомы Джюса обеспечивают порядок на прилежащих территориях. Без информации о положении вне дворца отдавать приказы не посчитала возможным. Вред ли ее отчет что-то значил, он и не требовался вовсе. По сути дела, даже слова Гингемы с ее кипящим возмущением не играли никакой роли. Там, где смерть становится нормой, мутное утро встречает угрозой четвертования, вечер – повешения, днем ты сам рад застрелиться, а ночь и вовсе не сулит ничего хорошего, такая мотивация имеет весьма сомнительное воздействие. Просто дело по-настоящему плохо. Хотя, когда они просыпались и оценивали текущую ситуацию как внушающую надежду на что-то более светлое, нежели близкая гибель? Безысходность – тоже стала нормой жизни. Стряхнув апатию, Роксана продолжила: - Приказания будут исполнены. Прошу пояснить требования к рыцарю и процедуре посвящения, если таковая имеется.

Червонная Королева: Второй день истории. Вечер. "Мы платили за всех, и не надо сдачи." (с) - Я знаю, что будут. - очень тихо произнесла Гингема, прижимая к вискам пальцы. - Прости, Роксана. Пожалуйста. Это все... - она сделала неопределенный жест рукой и поморщилась. - Не имеет к тебе ни малейшего отношения. Просто подобное развитие событий явилось неожиданностью даже для меня. Королева поднялась и, заложив руки за спину, принялась расхаживать по кабинету - глобусик следовал за ней неотступно но женщина, казалось, не обращала на него ни малейшего внимания. Впервые на ее нынешнем лице - смуглом, худом и недобром, - можно было увидеть самую настоящую растерянность. Потому что только сейчас Королева по-настоящему осознала, что же действительно произошло. - Что же до рыцаря... - Гингема взяла с книжной полки какой-то фолиант и раскрыла его на случайной странице. Из разворота книги вылетела кроваво-алая бабочка, сделала пару кругов под потолком и, обдав всех почему-то серебристой пыльцой, рассыпалась. - То тебе виднее - если я сейчас и могу кому-то безговорочно доверять, то только тебе. Ты у нас заведуешь Гвардией Дворца - подбирай рыцаря по тем качествам, по каким подбирала бы в мою личную охрану... если бы она была мне нужна. И не забудь - рыцарю понадобится оруженосец, Звездный Меч слишком сложная... вещица, чтобы поступаться каноническими мелочами. Может выйти боком, а теперь мы не имеем ни малейшего права на ошибку. Как будто бы они когда-то его имели. Как будто все это лавирование на грани лезвия между двумя равновеликими безднами не представляло собой смесь какого-то нереального фарта с безумной интуицией. - Как выберешь - просто позови меня и иди в Зал Советов. Я услышу. Там и проведем церемонию. У нас, Роксана, совсем мало времени - боюсь, что я и сама не представляю насколько. Гингема села на поручень кресла и некоторое время сосредоточенно смотрела на собственные ладони, после чего сцепила пальцы в замок и посмотрела в глаза Атаманше. - Ты хоть представляшь, что произошло, а, Рокс?.. ОН вмешался. ОН вмешался в происходящее и сделал то, что пожелал на тот момент. - голос Королевы был негромким и монотонным. - А знаешь, что это означает? Что ОН может это сделать. А значит - может всех спасти... только вот не хочет. И играет в свои безумные игрушки, которые на самом деле - мы. Плевать ЕМУ на нас, Роксана, наш мир для НЕГО всего лишь полигон, а мы - оловянные солдатики, на которых забавно смотреть. - она сжала губы и чуть свела брови. - ОН предал нас, предал раз и навсегда, но ЕМУ не победить. Я клянусь, что ОН еще заплатит за это. Глобусик внезапно успокоился, отлип от плеча Королевы и, пропев какую-то нежную мелодию, облетел вокруг головы Роксаны, обдав ту нежным запахом морского прибоя, снимавшим усталость и ледяной груз безнадежности.

Атаманша: Второй день истории. Взмах крыла бабочки порождает бурю?) Роксана удивленно проследила глазами за бабочкой, взмахнувшую в последний раз алыми крыльями и разлетевшуюся в пыль, – такое невинное волшебство... Волшебство просто от наличия волшебства, не для охраны, передачи скрытых сигналов, устрашения врагов... Волшебство старого толка. Оно сейчас вызывает скорее недоумение – такой бессмысленный расход энергии... Вероятно, дети Сказочной страны удивляются доброй магии едва ли меньше детей Реальности. Хотя, строго говоря, насколько те верят – настолько тут и происходят чудеса. - Не извиняйся, я все понимаю. - Атаманша старалась быть предельно спокойной, но голос подвел и предательски дрогнул, - Уж если он желает нас уничтожить, то что остается делать?.. Только бороться до последней капли... крови, чернил? Она улыбнулась краешками губ. «Я не понимаю ничего из того, что происходит, но от меня и требуется совсем не это» - Ты еще спросишь с него. И я все для этого сделаю. Она была, как и прежде, полна решимости сделать все, что в ее силах. Королева, как это ни странно, не будучи в полной мере живым человеком, стала за годы службы единственным существом, которому Роксана была безоговорочно предана, насколько могла быть верна женщина, не признававшая прежде ни моральных обязательств, ни чувства долга, но подчинившаяся сначала железной воле правительницы, ее силе, которая давала возможность выжить и, к слову, жить потом на весьма неплохих условиях, а позже... как знать, чему-то более человеческому. Атаманша и сама не заметила, когда произошли эти изменения, но даже удивляться им не приходило в голову.

Червонная Королева: Второй день истории. Все еще вечер. "Но было что-то еще..." (с) - Я еще много с кого спрошу... - самым мечтательным тоном протянула Ее Величество, и выражение ее лица стало задумчивым, что и в лучшие времена не сулило никому ничего хорошего. - Думается мне, что пришло время начать выставлять счета к оплате - нам должны слишком многие. И не кажется ли тебе, дорогая Роксана, что настал момент для маленького такого, просто крошечного слома сюжета?.. По-моему, лучшего момента и выбрать нельзя. Голос Королевы менялся, избавляясь от хриплых ноток и жестких, императивных интонаций, переходя в иную тональность, обретая совсем непохожую на обычную мелодику. Теперь это был нежный, чем-то похожий на звон колокольчиков голос совсем юной девушки, которая явно не успела в своей жизни выпить и выкурить столько, сколько сама Гингема. - Я и сама забыла, насколько у меня, по идее, широкий масштаб роли. - голос журчал, наполняя собой помещение, обволакивая, отдаваясь хрустальным эхом под высоким потолком. - Мы все здесь слишком увлеклись соблюдением правил. И нас так легко на них поймали. - Королева рассмеялась, и с каждой секундой этого несвойственного для нее смеха что-то неуловимо переплавлялось в ее привычном уже облике. Светлела радужка темно-зеленых глаз, словно выгорая до янтарно-желтого оттенка, светлела до молочного тона кожа... - Я бы и рада была сказать, Роксана, что мы заигрались, но это была бы грубая ложь. Все куда страшнее - мы позволили заиграться собой. Гингема встряхнула кистями рук и провела ими по волосам. Тяжелый темный узел, стянутый на затылке, вначале рассыпался по плечам темным, чуть вьющимся водопадом, после чего волосы резко уменьшили свою длинну и изменили цвет на медно-рыжий, сочный - сейчас в Волшебной Стране такие цвета были редкостью, как и вообще все, что не наводило на мысль о распаде, беспросветности и близости неминуемой гибели - тем более страшной, что была она рутиной. - С нас хватит, особенно теперь, когда нам точно известно, какие же ставки в этой войне. Последним, что во всем облике Гингемы напоминало теперь о Червонной Королеве, остался ее способ построения фраз, потому как даже форма, привычное минималистичное хаки сменилось ало-зеленым комбинезоном с висящим на поясе подсумком для респиратора и перекинутой через плечо связкой шестигранных тяжелых гаек с пожелелыми от возраста бинтами. Однако, судя по всему, Королева решила играть по-крупному, потому как уже через мгновение стоящая посреди кабинета Ее Величества хрупкая рыжеволосая девушка ехидно подмигнула Роксане. - Кстати, тетенька, вы такого выражения: "Широко известна в узких кругах" не слыхали? А, вот то-то же. Это ж офигеть можно от подобной обстановки круглосуточно! - барышня скривила губы и с явным неудовольствем оглядела кабинет. - Неохота мне что-то тут задерживаться. Тем паче, что меня, кажись, ждут. Ага-ага! Девчонка крайне развязной походкой подошла к Волшебному Зеркалу, щелкнула пальцами с обгрызенными почти до мяса ногтями и, взмахнув на прощанье ладонью, сделала шаг вперед, где уже расстилалось ало-зеленым морем Маково Поле. "...Те, кто убиты, хотели бы жить, Но даже память о них заблудилась во лжи, Во ржи над пропастью тоже летают бабочки..." Донеслось из зеркало и, прежде чем его твердь стала по обыкновению матово-черной, в кабинет оттуда вырвалась стайка мелких желтых мотыльков. Прим. администрации: Внимание, до указаний обратного внешность Ее Величества Червонной Королевы следующая: /переход на Маково Поле/

Атаманша: Ночь второго дня. Мне плевать на сказки, но я всегда до конца решаю задачи (с) Роксану окатило знакомым густым запахом маков, ворвавшимся через открытый портал, в который упорхнула рыжеволосая озорная девчушка. - Да брось... Ставки на войне всегда известны. – Проговорила Атаманша ей вслед и попробовала поймать в восстановившемся стекле свое отражение, но темная поверхность вернула лишь неясный силуэт. Видимо, настроение у зеркала было хуже некуда. А может ему просто не хватало энергии - сегодня из Волшебной Страны было выпито слишком много магии... Ласковый голос Гингемы обозначал, как всегда, твердую решимость обладательницы познакомить с загробным миром тех, кто вызвал ее неудовольствие. И реализовывала это желание ЧК всегда скоро, четко и беспощадно. Не исключено, что кто-то где-то умер, перестала существовать небольшая деревушка, территория Поля увеличилась еще на пару гектаров – но очередное магическое действо было произведено Королевой безупречно. Иного и быть не могло, разумеется. Разве возможно, чтобы что-то, затеянное ею, окончилось провалом? Вот это мы скоро и проверим. «Она ведь сама всю жизнь играла. Не в оловянных солдатиков, так в карты». - Роксана криво усмехнулась, торопливо шагая коридорами к тайной канцелярии. – Да, Сказочник куда более масштабен. Гингема не ожидала, что кто-то посмеет играть ферзем, или дело все-таки в бессмысленности и тотальности Его действий? В необходимости Внешнего Врага? Откуда такая неожиданная сопричастность?». Атаманша сухо поприветствовала вытянувшихся по стойке «Смирно!» валетов в приемной Шляпника и, забрав необходимые документы, направилась к себе – сведения нужно внимательно изучить. «Да, враг на этот раз необычайно силен. Такого еще не приключалось…» - Она хищно улыбнулась в ответ на эти мысли, и мелкая карта, встретившаяся ей по дороге, поспешила скрыться в темноте одной из множества черных лестниц, озадаченная и напуганная. То ли колдовство Гингемы так подействовало на Роксану, то ли опасность и череда не просто непредвиденных, а немыслимых ситуаций всколыхнула прошлое, отбросив ее на годы назад, но женщина ощущала в себе тот дикий, кровожадный азарт, который испытывала, устраивая в молодости ужасающие челядь развлечения. «Путь к счастью труден и далёк, и всё – идти по трупам. Но надо действовать, пока горит огонь в груди. Мы будем вешать и стрелять, и это будет круто. Мы будем вешать и стрелять. Пока не победим». Тихий смех разнесся по пустым переходам, отражаясь от стен и погасая в темных, запыленных углах. Не всем и не всегда требуется красивое знамя, чтобы идти вперед. В конце концов, всегда можно сказать, что борьба ведется за жизнь и территорию, на которой только и возможно продолжить существование. То, что на этой же территории проживает еще горстка людей – важно ли? Возможно, для Гингемы и стало. Тем более, она уже давно не отправляет подчиненных колодами прямым маршрутом в небытие... Роксана захлопнула дверь своей комнаты и принялась изучать досье, выбирая рыцаря. Кто станет оруженосцем, у нее не было ни малейшего сомнения. /Коридоры - Тайная канцелярия - Комната Атаманши/



полная версия страницы