Форум » Как это было » Личный кабинет Червонной Королевы. День второй. » Ответить

Личный кабинет Червонной Королевы. День второй.

Сказочник: Он же спальня, он же столовая, он же все, что Гингеме вообще нужно. Огромное количество книг, полная подборка всей запрещенной литературы, древние свитки на утерянных языках... Среди книг - немалое количество научно-политических изданий из Реальности. Стол завален всевозможными пергаментами, выписками, завялениями и прошениями... Над камином висит небольшой закопченый котелок - в редкие минуты свободного времени Королева по старой памяти варит разнообразные зелья. Так, для удовольствия. В углу - редко используемое Волшебное Зеркало. первый день истории

Ответов - 48, стр: 1 2 3 All

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Подлетевшая к Королеве, как только закрылась дверь за Шляпником, летучая мышь, имела странный рыжеватый оттенок. Использование Птичьей Эстафеты, и без того перегруженной, для рассылок начальственных координирований, Гингема считала бесполезной тратой времени, поэтому Совет о каких-либо переменах расписания чаще всего оповещала именна эта служба. Личная, внутренняя, дворцовая службы информации. Вымуштрованная самой Гингемой и бесконечно ей преданная - скорее всего, из страха, который женщина наводила на этот зверинец, периодически используя их как энергетические носители при необходимости особо сильных магических вмешательств... - Оповести Совет, что утреннего собрания не будет. - холодно произнесла женщина, поворачиваясь к Волшебному Зеркалу. Как всегда при попытках мониторинга бара "Дверь в стене", по изображению шла рябь, а звук так и вовсе оставлял желать много лучшего. Но даже это не скрыло от Королевы того факта, что переговоры (вернее, попытка переговоров) с Сонем, кажется, зашла в тупик. А пока не будет данных о Мече и отчета от сталкеров (которые, вестимо, тоже начнут ерепенится и показывать зубки, особенно этот Зеф, хайло рыжее, надо было его еще лет десять назад посадить...) - собирать Совет - дело бессмысленное и напоминающее о переливании из пустого в порожнее... Оставалось ждать. Ждать вестей о слежке за Крюком. Ждать отчета от Таи. Ждать, чего же собираются делать детишки посередь Изумрудного Города. Ждать выпуска новостей. Ждать, что же предпримет Герман... Королева ненавидела ждать, но умела. Поэтому она плеснула в высокий бокал вина и принялась сортировать бумаги, доводящие до такого отчаяния Пауля.

Атаманша: Неожиданно наставший второй день истории. Утро. /Комната Атаманши/ Подойдя к двери и приостановившись, чтобы восстановить дыхание, Роксана в последний раз задумалась, как лучше построить разговор, и почувствовала легкую струю холодного воздуха, коснувшуюся ее. Она поняла, что Королева знает о ее приходе, выпрямилась едва ли не до стойки «смирно» и, решив не стучать, произнесла просто: - Ваше Величество...

Червонная Королева: Второй день истории. Утро. Личную стражу, которой, в принципе, было должно денно и нощно стоять у дверей покоев властительницы Wonderland'а, но которая на неопределенный срок растворилась в недрах дворца, можно было понять. Недавний инцендент с Джеймсом созда фон достаточно сильный для того, чтобы до состояния полусмерти перепугать не привыкшие к такому магическому разгулу карточные фигуры. Да и, если быть серьезными, этот эскорт был номинален настолько, что понимал это даже сам - ну от кого можно было охранять ту, которая, по слухам, могла спорить даже с самим Сказочником? Королева попыталась разозлиться, но у нее не получилось - недавняя вспышка ярости, кажется, поглотила ее способность испытывать хоть сколь бы то ни было сильные эмоции еще на долгое время. Не особенно твердый шаг начальницы гвардии дворца по коридорам Гингема расслышала еще до того, как Роксана нарисовалась в дверном проеме, и даже сняла заклинание, удерживающее двери в стабильно-запертом состоянии. - Мое, мое величество, - кивнула Гингема с неопределенной улыбкой. - Такое величество, что детей на ночь пугают... Что не может нерадовать. Тон Королевы был мрачен, равно как и общее выражение лица. Она положительно не могла сообразить, что же делать с Роксаной. Атаманша за последнее время сильно сдала, да и еще бы ей было не сдать, если даже Гингема никак не могла справится с удушающими приступами кашля, а туман, еще с год назад бывший относительной редкостью, стоял почти круглосуточно, отравляя все и вся. Арахна бы удавилась от зависти, если бы не была еще в первые годы нового правления Королевы повешена за государственные преступления, коим, как водится, срока давности нет. Кабинет министров последнее время все более напоминал собрание в тубдиспансере, а то и хосписе, или как там еще все это в реальности называется? Одно слово - больные дети. "Да уж, куда ни глянь, - невесело размышляла Гингема, - всюду - больные дети. И как причина, и как следствие, и как данность. - Да не стой ты в дверях, - поморщилась женщина, - проходи уже и садись. Я так понимаю, что отчета по вчерашней моей просьбе я всяко не дождусь... - она вздохнула. - Ладно, не больно-то и хотелось. Ну не четвертовать же тебя на главной площади, а? Роксана, при всем том, была, пожалуй, единственным действительно близким Королеве человеком в этом мире. По крайней мере, с ней можно было не делать вид и не изображать на лице невесть что - они достаточно насмотрелись друг на друга во всяких видах во время асфальтукладочного марша по завоеванию Волшебной Страны. - Пить будешь? - Королева кивнула на бутылку. - До дневного совета предстоит маятся неизвестностью, что омерзительно, но неизбежно.

Атаманша: Второй день. Полдень. - Ага. Я тоже пугала, - ухмыльнулась Роксана и вошла в кабинет - а надо было еще пороть и в угол ставить... Возможно, даже коленями на горох. Впрочем, - она махнула рукой, - мною тоже пугают… А что до центральной площади, то можно и четвертовать, конечно, только, по-моему, это грубый и архаичный метод. Я бы, как советник по военным делам, рекомендовала выбрать что-то более империалистическое. Расстрел, например. Подходит идеально. Глядишь, и новые винтовки мастера продемонстрируем.. Воспользовавшись предложением, начальница стражи опустилась в кресло напротив Королевы и задумчиво поглядела на бутылку, но, поводив слегка гудящей головой, передумала: - Пить не буду, спасибо, а-то ты рискуешь лишиться начальника гвардии еще на пару суток. Я и так вчера с лихвой вкусила прелестей наркоиндустрии Вандерленда. - она немного помолчала и продолжила уже серьезно: - Ваше Величество, мне очень жаль, что я не сумела предотвратить нападение на Вас со стороны Алисы. "Поймаю Германа – убью, гада. Даром, что последний из рода. И изо всех книжек собственноручно повычеркиваю. Заодно и Гингеме будет рыцарь – победитель драконов". Роксана позволила себе бросить быстрый оценивающий взгляд на начальницу, отметив, что выглядит она, хотя и несколько болезненно, - а кто сейчас может похвастаться цветущим видом? - но определенно лучше, чем на вчерашнем утреннем совещании. Судя по отчетам стражи, да и по виду Червонной Королевы, вчерашний инцидент не имел серьезных последствий. Но, будь все проклято, она должна была быть рядом с ней! Должна была! В конечном итоге, это ее прямая обязанность – обеспечивать безопасность дворца и представителей власти. И не только не допускать такой невообразимой халатности, как вооруженный представитель оппозиции в конференц-зале, но и быть готовой поставить на кон свою жизнь, если это потребуется. Да, слабо верится, что какая-то девчонка могла убить ту, что была самой сутью Волшебной страны, но дитя Реальности - это не какой-то мятежник, это другая сила, незнакомая и непредсказуемая. И кто знает, во что все могло вылиться.. Начальница королевской гвардии откинулась на спинку кресла и со страдальческим видом закатила глаза. - Может, если меня обезглавить, мне полегчает? Воистину дурная голова ногам покоя не дает. Что я вчера с блеском и подтвердила. Вчера после совещания я решила наведаться в Дверь. Конечно, настолько полной и всеобъемлющей информацией обо всех и вся, как Пауль, я не обладаю, но кое-какие слухи доходят и до меня. И по ним в Двери видели кое-кого из моих ребят, отколовшихся после захвата города. Разбойники - народ вольный, и я их, конечно, не осуждаю. Сама была такая. – поморщившись, Роксана размяла шею - в затылке зарождалась ноющая боль. - По дороге мне, можно сказать, повезло и я натолкнулась на одного из наших. Это был Вортекс, мой старый боевой товарищ, я часто ставила его во главу группы, когда сама не участвовала в операциях. – Бывшая разбойница вздохнула с легким сожалением – он был одним из лучших. - Честно говоря, я удивлена видеть его здесь, недалеко от столицы. Ворт не пошел тогда с нами на Изумрудный Город, остался разбойничать по окраинам – глаза женщины недобро сверкнули, - ладно хоть в оппозицию не подался. Понятно, что он тоже не ожидал меня встретить, явно не обрадовался и попытался улизнуть, наверное, из-за того, что был в снаряжении Сталкера. Я здорово просчиталась, не учтя, что Маковое поле стало куда более токсичным в последнее время, а вчера, судя по всему, был еще какой-то всплеск активности. В общем, к тому времени, как я выяснила, что он позабыл близ столицы и какого черта улепетывал от меня, как от ночного кошмара, деревья и животные заговорили как в старые добрые времена, трава стала зеленее, а небо и вовсе пошло переливаться самой неожиданной гаммой. У меня даже зародилась мысль, что, возможно, послужить на благо стране мне больше не придется. – Роксана усмехнулась. - Дальше помню смутно, но Верт меня не бросил и помог добраться до города. Я планирую встретиться с ним, и поговорить более предметно... но, пожалуй, в более уютной обстановке. Анаманша замолчала, гадая, какую реакцию вызовет у Королевы ее, по меньшей мере, недальновидное решение побегать по Маковому полю. «А ведь дуболомы Джюса не очень-то хорошо стреляют...» - отстранено подумала она.

Червонная Королева: Второй день истории. Полдень. - Никогда не ешь наркотик. Ешь наркотик никогда. - не сбавляя мрачности, процитировала Королева, укоризненно глядя на руководительницу внутренней охраны дворца. Следовало, по-хорошему, выдать Роксане порцию целительных ментальных пинков за расхолаживание внутренней гвардии в целом и себя в частности. В конечном итоге, карты подчинялись непосредственно Атаманше и пример брали тоже с нее. В последнее время - не самый лучший, увы и ах. - Слишком легко отделаться хочешь. - медоточивым голосом сообщила Гингема, допивая вино и прикуривая. Сегодняшний табак вишней не отдавал, и это слегка примирило Королеву с общим положением вещей. - Тебя бы по законам военного времени, которые, спешу напомнить, писали мы на троих с тобой и Джюсом, не с утра будет помянут и не приведи Сказочник еще и придет... - женщина достала с полки увесистый том с золотым тиснением, оповещавший всех и каждого, что держит он в руках "Свод Законов Волшебной Страны", и, раскрыв на нужной странице, вручила Роксане. - пологается, как видишь, именно четвертовать. За саботаж и вопиющее пренебрежение должностными полномочиями. А расстреливать я тебя буду только в том случае, если доподлинно узнаю, что именно ты, по проснувшемуся вдруг с перепугу материнскому инстинкту, помогаешь своей неблагоразумной кровиночке и ее не менее неблагоразумным приятелям. Но ты этого пока не делаешь, а расстрел у нас только изменникам и врагам родины. А тебя - четвертовать. - Гингема вздохнула и выпустила колечко. - Только все равно не дождешься, придется еще помучиться. Ну, сама посуди - казню я тебя, и что мне останется делать в этом рассаднике министров, обуреваемых кризисом разного возраста и пускающих слюни при виде каждой юбки и норовящих пустить слюни на мою собственную персону, вздумай я изменить правилам военного времени и тоже надеть что-то более подобающее королевскому статусу? Гингема досадливо поморщилась. По поводу собственной женской привлекательности иллюзий она не питала, как, собственно, и комплексов. Но вот эти трогательные попытки по старым, докризисным привычкам оказывать ей знаки внимания - они, положительно, время от времени надоедали. Нынешняя обстановка не распологала к благосклонному восприятию откровенной лжи, а внешность Гингемы всегда отвечала тому, какие чувства надобно было вызывать в подвластном народе. Это Червонная Королева должна была вызывать восхищение, обожание и тотальную влюбленность, но те времена скрыты желтым туманом, урановым свечением и кровавой мглой бездорожья. А лидер военной диктатуры, какой бы гендерной принадлежности он ни был, должен вызывать почтение, легкий, привычный страх, уважение и органическую неспособность ослушаться. Смешивать два этих образа было нельзя. Да и невозможно. Гингема, безусловно, могла принять любое обличие на довольно долгий срок. Но в последнее время любое отклонение от имеющегося образа вызывало такой упадок сил, что даже на конспиративные "выходы в народ", для лучшего мониторинга ситуации она решалась не так часто, как того требовали обстоятальства. - Так что с силовыми воздействиями на твою личность мы пока повременим. Но я тебя действительно очень прошу собраться. Роксана, - Королева стала очень серьезной. - дела обстоят совсем не лучшим образом, скажу тебе честно. Такого обвала у нас не было со времен становления власти, и мне нужна твоя помощь и твоя агентурная сеть. Что до Макова Поля... а зачем оно тебе? - Гингема скептически прищурилась. - с Хозяином Поля повидаться охота? Было бы что смотреть. Два метра цвета хаки, беспрестанно сыплющие вопросами... хотя он, конечно, довольно занимательная фигура. Только я вот что скажу: он - ходячая головоломка, и пока не нашлось еще мозгов, способных ее собрать. А в остальном... Ну, ты девочка взрослая, решай сама, так ли оно необходимо для выполнения работы. Чутью твоему я доверяю. И в дверь, конечно же, постучали, потому что тихо-мирно посидеть за беседой оставшееся до Совета время было бы непозволительной роскошью, уже давно в этих краях не встречавшейся. - Войдите, Джеймс. Стало любопытно, что бы могло привести пред ее светлы очи министра Крюка, особенно в свете той ноты, на которой они с утра расстались. И почему-то Гингема остро чувствовала, что никаких внезапно положительных отчетов о состоянии экономики она не получит, а получит что-то другое, как обычно - как снег на голову.

Капитан Крюк: День второй. Полдень. Еще теплее… Заслышав чуть приглушенный, но тем не менее отлично узнаваемый голос Королевы, капитан в четверть голоса приказал себе - успокоится, пальцам - прекратить эту убийственно несвойственную им дрожь, а голове - превратится наконец в орган, который не только ест да шляпу носит, а еще и думать пытается. Почувствовав, что его старания хотя бы частично увенчались успехом, мужчина толкнул дверь и вступил в кабинет, ни капли не изменившийся с раннего утра. Вот только одна небольшая деталь: если тогда непрошенный зритель явился после разговора с Ее Величеством, то здесь он присутствовал в самом начале. Да еще изменился его пол, внешность и имя… Но это уже были мелочи, поистине мелочи. - Приветствую вас снова, моя Королева. И вас, Роксана, в первый раз за этот день, но, надеюсь, не в последний. Еще уточнение: не Роксана присутствием своим мешала только намечающейся беседе Крюка и Королевы, а именно он неожиданным появлением разрушил их разговор. Без малейшего, впрочем, смятения. Безумно хотелось добавить нечто вроде "как прекрасно вы выглядите на фоне непроглядного тумана за окном", но горький утренний опыт отбил желание подобным наглым образом пинать ангела-хранителя. Пусть, бедолага, поспит еще несколько минуточек… Ему и так приходится работать за двоих, неусыпно оберегая жадного до приключений капитана. Тем более, что вскоре его помощь, возможно, станет очень и очень необходимой. - Надеюсь, я вам не слишком помешал? Заранее покорно прошу извинить меня, но мое дело недолго может терпеть промедление. Ага, точно так. Как только пробудится его дело, тут же будет пытаться выяснить, какого черта оно делает во дворце, по какому праву оно было сюда транспортировано и что от него, собственно, хотят. Так что лучше было бы поскорее доложиться Ее Величеству и умотать обратно в кабинет, где и дожидаться пробуждения наследника. Да, нелегкая это работа, за Гингеминой лаской охота… Ну да ладно. Хуже, чем утром, всё равно быть не может. Спохватившись, что до сих пор не удосужился исполнить свое коронное приветствие, капитан поспешно снял шляпу, отвесив быстрый, но исполненный уважения поклон.

Атаманша: Второй день истории. Полдень. Роксана механически перелистнула несколько страниц внушительного тома "Свода Законов". Она и так отлично помнила его содержание. Да, предателей ожидал неминуемый расстрел. Любого активного члена оппозиции, помогающего оппозиции, а иной раз и просто ей сочувствующего стоило поставить к стене перед шеренгой солдат и скомандовать «Пли!». Она сама приняла более чем активное участие в становлении этой системы, всецело поддерживая ее. В то время, когда они писали эти жестокие, но такие необходимые аксиомы новой жизни, не было ни времени, ни оснований сомневаться друг в друге. А что же теперь? Недоверие, угрозы, подводные камни. Потеряешь бдительность - и тебя сожрут. Не чужие, так свои. Роксана медленно, будто вновь открывая и взвешивая значения ею же написанных слов, прочла на открытой странице: «САБОТАЖ - контрреволюционное преступление, заключающееся в сознательном неисполнении кем-либо определенных обязанностей или умышленном небрежном их исполнении со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности гос. аппарата». "Нет, я никогда не предавала Вашего доверия, моя драгоценная предводительница, и не раскисла. Заручилась поддержкой сталкера, ошибившись в процессе. Но это была именно ошибка, расплачиваться за которую пришлось бы только мне". Ее зубы сжались, еще более подчеркнув острую линию скул. «Ах, Ваше Величество, Ваше Величество, как же тонко Вы все чувствуете, и с какой беспощадностью умеете ударить по самому больному. Боль прочищает разум, мобилизует тело, собирает волю в кулак. То, что сейчас требуется более всего. Но, вскрывая мою душевную рану, Вы сознательно делаете меня слабее. Для чего же?.. Да, Вы умеете, не сожалея и не испытывая душевных терзаний, приносить самые невероятные жертвы. Это всем отлично известно с давних пор, но с какой ужасающей четкостью проявилось вновь совсем недавно...» Атаманша молча, слегка прищурившись, смотрела на непроницаемое лицо Королевы, окутанное изящными невесомыми волнами дыма. Заострившиеся черты, восковая отстраненность маски и тень постигших ее горестей в глубине холодных глаз. Таких же холодных, как льдинка в сердце Кая, как лезвие ножа, брошенного девочкой из реальности... он мертв теперь, как, возможно, скоро станет и эта девочка… и еще одна, с глазами светло-карими и вызывающе-наглыми, из-под нависшей рваной челки, которые преследовали ее всю безумную, полную бреда ночь. «Ах, девочка моя, если бы ты знала, что своими руками помогаешь разрушить наш мир и бегом бежишь навстречу собственной смерти. Похоже, пришло время решить эту проблему, пока последствия не стали непоправимыми ни для тебя... ни для меня» Появление в комнате нового посетителя оборвало поток размышлений Атаманши. Напряженный и несколько неуверенный вид капитана заставил Роксану внутренне усмехнуться. Один из «бегающих за юбками» советников... Ха! Каким недалеким нужно быть, чтобы воспринимать антропоморфную мифическую сущность, коей являлась Королева, как обычную женщину с обычными женскими слабостями? Роксана покосилась на Королеву. Антропоморфная мифическая сущность... Глядя на ЧК, такую привычно-суровую, материальную и близкую, Атаманша частенько забывала, что есть Гингема на самом деле. Думается, и Королева рада была бы забыть. Но для сентиментальностей действительно не место и не время.

Червонная Королева: Второй день истории. Полдень, пора собираться с мыслями. - Не помешали. - вздохнула Королева, потирая лоб; кажется, у нее опять начиналась мигрень, но, с другой стороны, она уже и вспомнить не могла, когда же у нее последний раз хоть один день проходил не в компании этого прелестного дополнения к жизни, приведшего в довольно плачевное состояние пятого прокуратора Иудеи. - Тем более, раз дело неотложное. Когда же это у нас бывали дела, терпящие отлагательств? Вы не припомните, министр? Не припомните. - подытожила женщина, откидываясь на спинку кресла. Интересно, предполагал ли Крюк, что разговор будет приватным? В принципе, Королева без особенного труда могла бы прочесть мысли Джеймса и вообще ни на какой разговор не тратить времени. Но она этого не любила. Категорически не любила Ее Величество, когда ей приходилось беспардонно вмешиваться в чей-то ход мыслей, тем паче что адекватная расшифровка чужих потоков сознания из мыслеобразов до конкретики требовала сил и железобетонных нервов. Что с первым, что со вторым у Гингемы последнее время было не очень хорошо, и спасибо еще Сказочнику, что пока это не было особенно заметно стороннему наблюдателю. "Последнее, чего не хватает нашей стране до полного колорита буйного отделения психушки - так это взбалмошной истерички на троне". Как бы то ни было, но выставлять Роксану вон женщина не собиралась ни при каких раскладах. Во-первых, при учете того, что Джеймс последнее время удивлял все чаще и удивлял не особенно приятно, Королеве был нужен свидетель разговора. Потому как не могла она поручиться, что в случае чего не воспылает желание пристукнуть Крюка на месте с особой жестокостью. Присутствие Роксаны же, с одной стороны, являло возможность совета в трудной ситуации, а с другой - заставляло Ее Величество собраться и мыслить четко, холодно и рационально. И первейшей статьей рациональности по-прежнему оставался тот факт, что сколь бы мятежен не был Крюк, сколь бы не было верно утверждение, что незаменимых людей не бывает, но сейчас он был нужен Волшебной Стране, а значит - и Королеве на своей должности, при исполнении, живой и соображающий. - Так что присаживайтесь, министр, и излагайте. До дневного Совета времени еще уйма, надо же его чем-то занять. Вот и сообразим, что делать с очередной возникшей проблемой. На троих, так сказать...

Капитан Крюк: День второй. Полдень. Почти горячо Вняв кстати прозвучавшему предложению Ее Величества, капитан покорно угнездился в кресле, которое занимал и утром. Странное совпадение, обещающее стать пугающим… Оставалось лишь молится, как бы исход беседы не обернулся таковым же образом, что и утренний. Впрочем, особых причин для беспокойства, как казалось, не было. Тем более, что и Роксана здесь, а значит, немедленная смерть откладывается по-любому, и это не могло не радовать. Хотя начальница гвардии дворца выглядела отнюдь не лучшим образом, но оттого - не менее строго и устрашающе. Это новое поколение женщин, властных, гордых и всегда собранных чертовски не нравилось капитану, но только такие представительницы слабого пола имели шанс выжить и обрести положение в по-новому структурированном обществе. Да и, глядя на сосредоточенное выражение лиц Роксаны и Королевы, называть их слабым полом означало немилосердно грешить супротив истины. - Итак, моя Королева… Немедленно после того, как вами была забракована моя предыдущая идея, я занялся обработкой проблемы снабжения с другой стороны, не включающей в себя употребление невинно убиённых. Результаты, если они будут, я смогу представить вам ближе к вечеру. Джеймс специально начал не с главной новости, намереваясь дать себе еще несколько минут, столь необходимых для обретения внутреннего покоя. Упрямо сжав пальцы единственной оставшейся целой руки в кулак, мужчина продолжил. - Однако это еще не всё. Поскольку, как я уже сказал, немедленного решения проблемы обеспечения населения продовольствием я предложить вам не мог, пришлось заниматься делами, которые как раз терпели промедление. Например, просмотрами доносов из самых информационно богатых точек города, в число которых входит и бар "Дверь в стене". Изучив одну из бумаг, присланных оттуда моими осведомителями, я узнал о прибытии в наш город небезызвестных вам, дамы, циркачей-революционеров Суок и Тутти. О них говорили двое, по некоторым приметам соответствующие имеющимся у нас словесным портретам Чешира и… Маленькой Разбойницы. Как показало донесение, они планировали встретить Суок и Тутти у ворот, дабы впоследствии, как полагаю уже лично я, склонить их на свою сторону, то есть на сторону оппозиции. Не имею ни малейший сомнений, что, коли им предложили бы бороться против вашего режима, моя Королева, они не замедлили бы согласиться. Чешир недаром слывет превосходным оратором… Получив подобную поддержку, оппозиция вполне могла бы выйти из-под контроля, представ в виде активно действующей нам во вред структуры. Особенно, если учесть опыт Суок в поднятии народных восстаний. Ее до сих пор любят люди провинции, где она вместе с братом провела последние годы. При должном желании их можно организовать на противодействие вам, пусть даже пока что они и не испытывают особенных тягот, связанных с действиями власти. Посему, я принял решение помешать Чеширу повлиять на циркачей и отправился к воротам. Я сумел догнать их, и опасение мои подтвердились: Разбойница была замечена рядом. Они начали беседовать, но это продолжалось недолго, ибо благодаря некоторым моим действиям мне удалось разъединить их, а затем и транспортировать Тутти во дворец, где он на данный момент и пребывает, почти что в добром здравии. Порывисто вздохнув после продолжительного монолога, Крюк сосредоточенно взглянул на Королеву. Теперь оставалось лишь ждать ее вердикта. Сам же капитан был уверен в справедливости своих действий, но наказание за принятое решение понести был, как говорится, всегда готов.

Атаманша: Второй день истории. Все тот же полдень. "Употребление невинно убиенных"- он сказал?!", - ошеломленно подумала Роксана – "это то, о чем я думаю, или всего-навсего ванны из крови девственниц и младенцев? Вот это да... Может, Крюк тоже вчера прогулялся до поля?.." Однако, следующие слова Капитана заставили Атаманшу моментально отбросить все мысли и превратиться в слух: Предположительно, Разбойница в сопровождении Чеширского Кота была в баре «Дверь в Стене». Где, предположительно же, оговаривала план действий по привлечению в оппозицию новых членов. Роксана делала упор на это «предположительно», хотя отлично понимала, что дело яснее ясного и ни о каких размытых вариациях событий речи идти не может. "Дура! – Пронеслось в ее голове несколько раздраженно. – Маленькая самонадеянная дурочка. Она бы еще под нашими окнами покричала". Застыв, Роксана напряженно ждала информации о том, что произошло с Лайкой после того, как наследник оказался в руках министра. Капитан, однако ничего более добавлять не собирался и ждал реакции ЧК. Сохранять видимость полного спокойствия и незаинтересованности было бессмысленно, но и встревать с вопросами вперед Королевы невозможно. Роксана вперила в министра снабжения прямой пронизывающий взгляд, всеми силами желая проникнуть вглубь этих глаз и увидеть то, что видели они, и тоже хранила молчание.

Сказочник: Джон поставил стакан с теплым молоком на крошечный островок зеленого сукна - единственное место, которое не было завалено бумагами, как улицы снегом в метель, и откинулся в удобном кресле. Жаль, что у них с братом не было возможности даже поговорить толком. Этот спешный отъезд, чтобы поправить здоровье жены и дочки после болезни... Правильно, хоть отдохнет толком, а то не вспомнить, когда его младший братец последний раз брал отпуск и выбирался куда-то дальше родного города - слишком уж он увлечен работой. Словно нельзя преподавать, писать, публиковаться и при этом не погребать себя под ворохом лишних бумажек и мелких забот. Вот самому Джону это удавалось. Правда и собственная семья его не отвлекала. Не было у него своей семьи. И, смотря на брата и на сестру, он склонялся к мысли, что сделал правильный выбор в пользу холостой жизни. Хотя последние пару лет сестрица умудрялась повесить ему на шею юную бунтарку и по совместительству его племянницу. Но не более, чем на один месяц в году – худший месяц для непослушного существа. Вот и сейчас девчонка тихо сидела в своей комнате, подальше от глаз ненавистного дядюшки. Он был единственным, кому удавалось призвать ее к порядку. Джон вообще любил порядок. Во всем. Например, сейчас его раздражали эти авгиевы конюшни на письменном столе – так же совершенно невозможно работать! Брат, верно, не будет возражать, если он рассортирует все это. Бумаги складывались ровными стопочками в пронумерованные и подписанные коробки: в одну «шедеврики» учеников, в другую счета и деловая корреспонденция, в третью какие-то наброски, незаконченные статьи и прочие научные труды, которые никак не доводились до ума. И только одну рукопись Джон не знал куда определить. Начало было написано знакомой рукой, но дальше почерк менялся. Устроившись поудобнее, Джон презрительно покосился на трубку и табакерку (он готов был поспорить, что табак вишневый), и закурил сигару. Затем допил уже остывшее молоко и взялся за загадочное произведение. Вздумай племянница подслушивать под дверью, до нее бы донеслись только саркастические восклицания вроде: «Ооо» «Ууу» «Даже так?». А под конец: «Да, братец, не ожидал, что ты доведешь до такого. У тебя бардак не только в кабинете, но и в сказке! Нужно что-то делать». Перевернув назад несколько страниц, он прочел еще раз: «И почему-то Гингема остро чувствовала, что никаких внезапно положительных отчетов о состоянии экономики она не получит, а получит что-то другое, как обычно - как снег на голову»... - Ну, что ж. Ты даже представить себе не можешь, сколько будет снега... - Взяв ручку, он выдохнул сигарный дым на чистую страницу и начал писать. Второй день истории. Насколько я понимаю, все еще день. Королева, продолжая все также внимательно смотреть на министра, закурила. Комната наполнилась густым, непривычным дымом без намека на запах вишни. Женщина глубоко вдохнула его, наклонилась к пепельнице на столе и... начала таять. Ее руки растворялись в воздухе, как сизые кольца, отделяющиеся от кончика сигареты. Гингема недоуменно посмотрела сначала на них, потом опустила взгляд на ноги и инстинктивно дернулась встать, опершись на подлокотники кресла. Недокуренная сигарета при этом выпала из прозрачных пальцев и полетела на ее колени, но, не встретив сопротивления тела, приземлилась прямо на бархатную обивку. И, словно кто-то опрокинул стакан с водой на старательно раскрашенную акварелью карточную даму червей, с ее лица стали растекаться краски, смешиваясь с завитками дыма. Кожа, утрачивая и нездоровый землистый оттенок, и смуглость, вновь на мгновенье показалась хрустольно-ледяной из-за все сильнее наступающей прозрачности. Острые как край разбитого зеркала скулы и жесткий сосредоточенный взгляд, выдававшие предельное напряжение женщины, колыхнулись в воздухе и окончательно пропали. Сигарета продолжала тлеть в пустом кресле, все глубже прожигая ткать. Отложив ручку, Джон еще раз перечитал написанное и остался доволен своей работой. На самом деле – так же гораздо интереснее: не сваливать всю ответственность на живое воплощения Волшебной страны, которое, кстати говоря, само находится на грани и стало позволять себе слишком уж безнравственные вещи. Как, интересно, мог его брат - заботливый отец семейства и внимательный дядюшка своей неразумной племянницы - оставить безнаказанным столь дикий поступок? За все необходимо платить. Да и Чеширскому проныре хватит бездельничать – и так едва не проворонил свой законный реванш! Не порядок! - Не порядок. – Слова прозвенели в тишине и словно растаяли в сгущающемся сумраке. Собственный голос показался чужим и пугающим. Джон рассмеялся. – Ну, братец, ну и запустил ты дела... Все-таки вовремя я приехал.

Атаманша: Второй день истории. Полдень. Гингема исчезала... истончалась и растворялась в воздухе, исходила в причудливые завитки... Роксана, как завороженная, смотрела на странную, порожденную тяжелым отравлением галлюцинацию... Потом зажмурилась на мгновение и сжала кулаки, вонзив ногти в ладони. «Возьми себя в руки! Сейчас же! Не время, Роксана. Не время и не место». Сейчас, когда вопрос столь важен, а ЧК так недовольна... Но, вновь встретившись глазами с начальницей и увидев беспомощное недоумение, так ей несвойственное, Атаманша резко вскочила и бросилась к своей королеве. Однако тело, не оправившееся после вчерашнего происшествия, подвело, и женщина, едва не упав, схватилась за край стола. Сознание распалось, как разбитый калейдоскоп, стало трудно дышать. Еще этот проклятый дым. Откуда он только взялся? Что, вообще, происходит?! Она стояла в ожидании, когда бешеное сердцебиение утихнет, глядела в опустевшее кресло и, пытаясь преодолеть головокружение, потерянно перевела взгляд на Крюка. Ей показалось, что в глубине коридора раздается приближающийся топот ног. - Стража! – закричала она, и звук собственного голоса показался оглушительным в неживой тишине кабинета.

Безумный Шляпник: День второй. Полдень /Тайная канцелярия/ Безумный Шляпник подбежал к дверям личного кабинета Королевы и рванул дверь, не обращая внимания на недоумённые взгляды вывернувшей из-за угла охраны, которая в общем-то должна была стоять у дверей. Одновременно с этим раздался крик Атаманши: - Стража! В открывшуюся дверь перед Паулем предстала картина: застывшие с открытыми ртами фигуры Крюка и Атаманши и дымок сигареты из пустого бархатного кресла, в котором так любила сидеть Гинга. Пауль несколько секунд переводил взгляд с одного на вторую и затем обвёл глазами весь кабинет в поисках Червонной Королевы. То, что она должна быть тут, он не сомневался - ни Атаманша, ни тем более Крюк не могли находиться в этом помещении без САМОЙ. Но Королевы в кабинете не было, лишь сигарета догорала в кресле, и вокруг неё расползалось пятно тлеющей бархатной обивки. "Где же она?" - панически забилась в черепе мысль - "Портал не задействован, значит, через портал она уйти не могла, но ей совершенно несвойственно вот так покидать помещение". По крайней мере, он никогда не замечал за ней таких способностей. Пауль прошёл в кабинет и, наклонившись над креслом, взял в руки окурок, бросил на пол и затушил носком сапога. Пожара им только сейчас и не хватало! Обернувшись к Атаманше и Крюку, он спросил напряженным голосом: - Господа и дамы, что здесь произошло?

Бармаглот: День второй. Порядка минуты после Происшествия. Зал Советов => Герман пролетел путь до кабинета Королевы пулей. Казалось, крылья у него выросли и в человеческой форме. Однако, был он не первым, кто вошел туда. Прямо перед носом Германа дверь захлопнулась за хозяином Тайной Канцелярии. Герман вошел в кабинет следом за Паулем. - Стража? - вежливо поинтересовался он прямо с порога. Оценив обстановку и установив отсутствие хозяйки кабинета, Герман сделал для себя кое-какие выводы. - Если мы не хотим паники, даже среди наиболее выдержаных и преданых людей, то, возможно, стоит пока повременить с обхявлением о таинственноим исчезновении. Даже дворцовой страже. Перескажите, лучше, как было дело. Герман порылся в памяти. Как каждый дракон, он, как говорилось ранее, знал ровно половину всего. В эту половину входили кое-какие знания о загадочных исчезновениях и сейчас оставалось лишь установить, относится ли случившее к известному Герману подтипу.

Атаманша: День второй. Полдень Вопреки ожиданиям Роксаны, в дверном проеме образовались не стражники, а министр пропаганды и, следом за ним, – управляющий рудниками. С первых мгновений оба чиновника, прошедшие суровую школу кризисного Вандерленда, поняли, что произошло что-то чрезвычайное. - Королева пропала. И не по своей воле. – Четко проговорила Атаманша и внимательно посмотрела на дракона. – Правильно, Герман, - не паникуйте. В Ваши должностные обязанности это не входит. Ровно как и управление королевской Гвардией, и я бы попросила мне не мешать. Нужно срочно обыскать дворец на предмет магических артефактов, несанкционированных портов и любых чужаков. Роксана чувствовала, как от напряжения окаменели ее скулы и плечи, речь звучала отрывисто и сухо. Утренней вялости как ни бывало, - видимо, взяли верх выработанные за много лет инстинкты: в чрезвычайной ситуации организм мобилизует все ресурсы, иной раз невосполнимые впоследствии, но о каком плохом самочувствии может идти речь в пылу битвы, или когда, ведя счет на секунды, необходимо принять жизненно важные решения? Чрезвычайные обстоятельства вырабатывают привычку к чрезвычайным мерам и четким действиям. - Пауль, Ваши агенты не замечали каких-либо странностей за нашими оппозионными гостями? Сер Бармаглот, мне нужно точно знать, чем занималась Алиса после того, как покинула дворец. В какой срок Ваши люди на рудниках могут предоставить эту информацию?

Сказочник: Раскурив очередную сигару, Джон прочел, что происходит в истории, начатой его братом. События развивались, но все же недостаточно продуктивно, на его взгляд. - Пусть не думают, что в Волшебной стране все может быть так вульгарно просто! День второго дня. Занятые суетой и друг другом, подчиненные королевы не обратили внимания на то, как в углу под самым потолком появилось маленькое серое пятнышко и стало медленно расползаться, поглощая все краски, словно съедая саму живую реальность сказочного мира. Все же Гингема была той силой, которая удерживала этот некогда прекрасный мир на грани небытия и не позволяла ему раствориться, оставив о себе только воспоминания, да пожелтевшие страницы. И вот теперь Вондерленд стал понемногу исчезать. Потребуется достаточно времени, чтобы мертвая серость поглотила всю страну... Более того, в этом мире еще есть существа, способные замедлить разрушительный процесс. Но не повернуть его вспять, конечно же. Если это маленькое происшествие имело шанс ускользнуло от внимания невольных гостей Ее Величества, то уж покрытую хлопьями пыли паутину, которая стремительно оплетала все предметы в комнате, господа министры и дракон не могли не заметить. Так сработала система защиты самой Червонной Королевы, предупреждающая проникновение чужаков в отсутствии хозяйки.

Безумный Шляпник: День второй. Полдень Услышанное вызвало в Пауле противоречивые чувства. "Значит есть-таки сила способная и Гингу сделать беспомощной марионеткой... Не тот ли это всемогущий Сказочник, которого королева поминает в недобрый час? И что теперь - хаос и борьба за власть или разум возобладает над эмоциями в предверии катастрофы и министры сплотятся в одну команду под предводительством верной соратницы королевы?" Паулю очень не хотелось тратить сейчас силы на интриги и тем более очень неуместно было бы "потерять" в этот момент кого-либо из соратников... позже, всё позже... Он оглядел помещение, внутренне усмехнулся на композицию из фигур застывшего Крюка и очень выгодно смотревшейся на его фоне бравой Атаманши. "Роксана, вот кто достоин сегодня называться настоящим мужчиной!" - Мои гости ведут себя крайне благоразумно, не могу не нарадоваться на них. - ответил он Роксане на её вопрос. - Однако, вы бы спросили министра экономики зачем ему понадобилась консультация циркача и экс-наследника трона. Мне крайне любопытно, что же такого не знает Джеймс, что знает мальчишка-акробат? Но в любом случае, как только я освобожусь, дам команду моим агентам тщательно всех проверить. После этого Пауль замолчал и всё своё внимание сосредоточил на Германе. "Действительно, а чем сейчас занимается Алиса? Королева просила не вмешиваться в какой-то свой очередной эксперимент, но королевы больше нет - пока нет по крайней мере, а эксперимент вполне может выйти из под контроля."

Бармаглот: День второй. День, день. "Исчезла?! Неужели?" - в первую секунду Герман не поверил своему счастью. Ведь исчезновение Королевы освобождало его от некоторых обязательств и ограничений, что было исключительно приятным известием. Вот чем обхяснялся прилив сил. Бармаглот подавил немедленно возникшее желание зажечь на кончике указательного пальца огненный шар размером с баскетбольный мяч для проверки. Впрочем, последующие слова, да происходящее в кабинете сослужили роль холодного душа, несколько погасив эйфорию. " Неужели Алиса успела добраться... Я отметил, что она весьма решительная девушка, но чтобы так... Нет, решительно невозможно. Плюс, что-то не так..." Атаманша закончила говорять, закончил отчитываться и Пауль, глаза обоих смотрели на Германа. А тот стоял и принюхивался. В воздухе возник какой-то новый запах. Он напоминал запах гниения, разложения. Определенно, исчезновение Королевы повлекло за собой что-то. Но вот что - Герман пока с уверенностью сказать не мог. Встрепенувшись, он вспомнил, что ему дали слово и ждут ответа. - Докладываю, с того момента, как Алиса покинула дворец, она находилась под моим личным контролем. В рамках согласованного с Королевой плана, мной на нее было наложено следящее заклинание ей была предоставлена возможность покинуть рудники. Существует вероятность, что она выведет нас на Чеширского Кота. Происходящее все больше и больше напоминало произошедшую когда-то с дальним родственником Германа по материнской линии, Фалькором, историю. По длине и безрадостности та история вполне могла стать бесконечной, но мир тогда был спасен(опять) человеком, ребенком, а таковых в настоящее время по близости не имелось...

Атаманша: День второй. Вечер. Выслушав ответы коллег, Роксана безрадостно отметила, что они ничуть не добавляют ясности. Если бы исчезновение Гингемы оказалось результатом совместных усилий детей из Реальности, было бы понятно, с кого требовать ответа. Но ребятишки послушно сидели по своим комнатам, любезно предоставленным министром тайной канцелярии, а Алиса в одиночку вряд ли могла устроить то, что так потрясло присутствующих несколько минут назад – вчера ей не удалось даже оцарапать правительницу. Хотя стоит признать, что резонанс между ними значительный... Нужно непременно узнать, где сейчас девочка и чем занималась после расставания с Германом... Не успела Роксана высказать свое предположение вслух, как почувствовала, что что-то падает сверху. Подставив руку, она увидела хлопья пыли, оседающие на ладони. Подняв голову, женщина едва не пожалела, что последствия прогулки по Маковому полю уже прошли... Потолок покрылся толстым слоем паутины, которая продолжала оплетать все предметы в комнате, с неестественной прочностью схватывая их. - Разрази меня… - только и пробормотала начальница гвардии. Хотя, признаться честно, велика вероятность, что ее губы произнесли что-то куда более емкое. Атаманша в один прыжок подскочила к креслу с застывшим министром снабжения и рывком поставила его на ноги. Джеймс не сопротивлялся, но двигался весьма вяло. - Надо выбираться отсюда, быстрее! Капитан, Вы можете идти? Не получив утвердительного ответа, она подтолкнула чиновника в сторону мужчин, так как понимала, что они справятся с его транспортировкой куда успешнее, и устремилась к двери, которая к этому моменты оказалась плотно схвачена крепкими, как биссусовые нити, сетями. Еще немного – и им будет не выбраться. С противоположной стороны в кабинет уже ломилась вызванная охрана. Атаманша, прокладывая путь, со всей силы ударила в дверь плечом, та поддалась, и женщина вывалилась прямо на руки гвардейцам. /Коридоры дворца/

Бармаглот: День второй. Внезапный вечер. (в соавторстве с Безумным Шляпником) Время как будто сделало скачок, за окном потемнело ещё больше, словно не хватало кислотного, радиоактивного дождя, уже давно шумевшего за окном. Какой-то слабый треск привлёк внимание Пауля. Он проследил за взглядом Роксаны и тоже увидел стремительно оплетающую комнату паутину в хлопьях пыли. Только Пауль собрался предложить честной компании перебазироваться за пределы кабинета, как Роксана крепко выругавшись заметалась по комнате. Вопль ужасаАтаманши, будь он чуть несдержаннее, подарил бы Герману несколько новых выражений, которых он ранее никогда не употреблял и, более того, не слышал. А в том, что это был вопль ужаса, Герман не сомневался, так как причина этого вопля распространялась по комнате. - Ненавижу паутину и пыль – пробормотал дракон в человеческом облике и вытянул к потолку руку. Щелчок пальцев и на ладони Германа начал собираться ослепительно-белая сфера чистой энергии, предназначенная для того, чтобы испепелить паутину, грозившую запереть «всю королевскую рать» в кабинете пропавшей без вести её Величества… В один прыжок Атаманша подлетела к креслу, в котором тихо млел Крюк, с неожиданной силой выдернула его оттуда и швырнула в сторону Пауля с Германом, а сама мужественно бросилась штурмовать дверь, грозившую запечатать доверенных людей Королевы в кабинете. Капитан, точнее траектория его движения, прервала намеченное Германом шоу с уничтожением паутины. Крюк как тряпичная кукла повалился в руки тех, кому был поручен, и вопрос Атаманши о самостоятельности передвижений прозвучал как издёвка, а не как предложение помощи. Если бы не Пауль, капитан Крюк все же упал – он двигался по столь неудобной траектории, что даже драконьей силы свободной руки Германа было недостаточно чтобы удержать Джеймса. Сам министр пропаганды принявший Крюка себе на грудь остолбенело наблюдал за тем, как Роксана бьётся о дверь кабинета, паутина в это время практически оплела камин и зеркало-портал, вся задняя половина кабинета уже практически была недоступна взору. Кивнув Паулю в знак благодарности, Герман на долю секунды задумался, что делать с накопленной энергией – ее не хватало на ювелирное уничтожение паутины, а не ювелирная работа могла привести к пожару. - Ну ладно, пора покинуть это гостеприимное место – произнес Герман и направил энергию на дверь, точнее на оплетавшую ее паутину. Дверь тут же поддалась, и Атаманша буквально вывалилась в коридор, а Герман и Пауль, поддерживая под руки министра экономики, вышли вслед за ней. /Коридоры дворца/



полная версия страницы