Форум » Как это было » Бар "Дверь в стене". День второй. » Ответить

Бар "Дверь в стене". День второй.

Сказочник: Более чем странное место на окраине Изумрудного Города. Подпольная торговля, самая запрещенная литература и периодика, низкокачественное спиртное по смешным ценам, и даже наркотики - все это здесь. На импровизированной сцене периодически дают концерты опальные музыканты - зачастую перед тем, как окончательно исчезнуть. Ходят слухи, что именно этот бар является центром черного рынка, что здесь за умеренную плату прячут и лечат неудачливых оппозиционеров... Много слухов ходит об этом месте. Ни один из них не был подтвержден или опровергнут - время от времени захаживающая полиция почему-то не находит ну ровным счетом ни-че-го. Держит бар Ореховый Сонь, пробуждающийся редко, но почему-то всегда знающий, что произошло и кто в этом виноват, а так же тихо и ненавязчиво держащий весь наркотраффик Волшебной Страны...

Ответов - 87, стр: 1 2 3 4 5 All

Чешир: Встретим, встретим новый третий день, хорошо угостившись, или попойка продолжается. Представление, устроенное Сонем, заметьте, совершенно безвозмездно, привело лидера оппозиции в неописуемый восторг. Где еще в Изумрудном городе вам устроят цирк, и даже не попросят проследовать в места не столь отдаленные, драконом управляемые. «Дверь в стене» во всех отношениях был местом необычным, а временами и просто непостижимым, уступая разве что личному саду Гингемы да небезызвестному Маковому полю. - Ты зря недооцениваешь здешние винные погреба. – Промурлыкал Чешир. – Уверен, у Орехового найдется, чем угостить саму Королеву. Вот только она вся в делах, да и наивно полагает, что особе ее положения не пристало показываться в подобных «притонах». Конечно, зря она так. Но я понимаю, нужно держать лицо, даже когда его меняешь. Чеширский кот наблюдал за Атаманшей. «Не по нутру ей все происходящее, ох не по нутру. Еще и от Гинги наверняка досталось. У властительницы рука тяжелая бывает от переутомления, а Рокс прилежно-ответственно собирает все шишки, как особа особо приближенная к монаршей персоне. Ох, не завидую я ей. Все-таки чрезвычайно жаль, что она так преданна Королеве. Такие таланты достойны лучшего применения.» - Если бы всем захорошело, волноваться было бы поздно, особенно вашему брату-министру. – Чешир пару раз стукнул себя пальцем по носу. – Не переживай, вот прогуляемся, и захорошеет, куда денется. Полюшка-то Макового не миновать, если тебе нужен Меч Звездный, а там хорошеет всем, особенно после знакомства с местными обитателями. Вот только ни тебе, ни мне волшебная игрушка в руку не ляжет, сама понимаешь, не по нам вещица. Весело подмигнув Атаманше, Чеширский кот прислушался – если девушки не поторопятся, получат по подзатыльнику мягкой лапой – искать Звездный Меч лучше все же ночью: на рассвете все артефакты становятся несговорчивыми, а ждать еще сутки, когда каждая минута на вес того самого порошка, на котором сколотил авторитет Ореховый… Перспектива не представлялась перспективной.

Маркус: От второго к третьему. Интуиция - способность головы чувствовать задницу. Конечно, слинять сейчас было заманчивым предложением. Хотя и невысказанным, но вполне ясным. Но Харбрехт предпочел поблагодарить - так же беззвучно - кивком и извиняющейся ухмылочкой, направиться к нехитрым пожиткам на стуле и заняться наконец настройкой арфы. Судя по всему, вошедшая была хитрого корня морковка. Бармен заволновался. Маркус бывал здесь и раньше и не разу не помнил, чтобы вальяжный господин бармен утруждал себя шевелением. Откуда у Харбрехта появилась арфа - неизвестно. Скорее всего, он сам уже не помнил. И каждый раз травил по этому поводу новую байку. Старенькие, но крепкие струны, первые две блестели относительной новизной тонкой бронзы, колки и тихий звон струн, казалось, полностью поглотили его. На самом деле, прикрыв глаза, он вслушивался не только в их звучание, нои в то, что говорилось в компании бармена, его знакомца и женщины, только что вошедшей. Взгляд у неё был тот еще и Марку стало малость не по себе от того, как она на него посмотрела, хоть и мельком. В конце концов, если всю жизнь прячешься по плинтусами, скоро все взгляды покажутся недобрыми. И это будет правда. Вот так он и сидел, перебирая звонкие струны и мурлыкая под нос песенку. Настроив, он стал петь немного громче. Бодренький мотивчик, довольно известный народу. И песня и мотив не были творчеством Маркуса. Услышано было где-то на границе Макова поля пару лет назад. Два года...для такого раздолбая - целая вечность. - Тихо Тойвонен встает, тихо свет включает, На дворе белеет снег, в небе облака Под луной поет лыжня, и не подкачает Старый снайперский прицел, верная рука ! "Вот тебе старушка-мать, в Териоки домик, Вот тебе раздел земли, сорок первый год!" Старый Тойвонен суров - он меня догонит ! Кровожадный старикан, он меня убьет. Да, любимая, поплачь, пусть нам будет горько Я лежу в чужой земле средь чужих огней Пой, играй моя Перкеле-полька, Перкеле-полька, ой ей-ей.* Легкий, совсем ненапряжный, но быстрый перебор гнал прочь отчасти хмельное отчасти мелахоличное настроение. Харбрехт прикурил еще одно самокрутку от предыдущей, использовав для этих целей ориентировочку на себя любимого. Отваченый кратковременным приступом веселого пофигизма, заиграл Тотенданс, улыбаясь своим мыслям. * Использован фрагмент песни питерской гррупы "The Darts" - Perkele-polka

Ореховый: Ночь со второго на третий день истории. Сонь, дождавшись, когда тонкие пальчики госпожи начальницы гвардии дворца отпустят его воротник, выпрямился и с самой обезоруживающей улыбкой, на которую только был способен. - Миледи! Ну зачем же так жестоко и так пренебрежительно? Вы разбиваете мне сердце и отбиваете почки... - Ал против воли потер многострадальную свою шею, прикидывая в уме, как долго еще ей оставаться неразделенной. - Вы же знаете, что я вам не враг, хотя, конечно, и не друг, но прямо здесь и прямо сейчас я весь распластан у ваших ног и жду дальнейших приказаний! Со скоростью, вызывающей уважение и при этом невообразимым образом сочетающейся с точностью движений, Хофф метнулся к стойке, извлек из-под нее пузатую бутылку и плеснул ее содержимое в чистый (!) бокал. Надпись на бутылке гласила "Камни Гингемы" - этого коньяка в Волшебной Стране не выпускали уже более полувека... - И, умоляю вас, не оскорбляйте сие скромное заведение прискорбным недоверием к здешнему алкоголю. Если нас в темном месте прислонить к теплой стенке, то мы еще вполне... - с этими словами Сонь изогнулся в изящнойм поклоне и вложил бокал в руку Атаманше. Чешир происходящим явно наслаждался - во всяком случае, насколько было возможно судить по выражению его беспристрастной физиономии. Ал в очередной раз задался вопросом, что же такое связывало в прошлом Роксану и лидера оппозиции, но останавливаться на этой мысли не стал, пинком придав собственным размышлениям иной вектор. Гражданин Ореховый неодобрительно покосился на рыжего барда: он, конечно, ценил безбашенность, но искренне полагал, что всему есть свои разумные пределы. Впрочем, ежели у кого возникла охота украсить главную площадь Изумрудного Города собственной раскачивающейся в петле тушкой - кем был Ал, чтобы активно этому препятствовать? Альтруизма у него не водилось и в лучшие времена. - Звездный Меч! - Хофф патетически воздел руки и с грохотом рухнул на колени возле кресла Атаманши. - Миледи, ну вот дался вам этот додревний ковыряльник! Что вам с него толку?.. Вы же и голыми руками из кого угодно душу вынете, зачем вам иллюзорные пережитки прошлого, а? И Ал самым наивным взглядом посмотрел на Роксану снизу вверх. На данный момент гражданин Ореховый не очень хорошо понимал, что именно происходит и к чему все клонится, а в таких ситуациях, как подсказывал его опыт, самым лучшим было тянуть время. А тянуть Время за разные части тела в самые долгие ящики - ну, по этой части мистеру Хоффу было мало равных. К тому же его чувству прекрасного явно льстило присутствие Роксаны: Ал питал к куртуазии некоторую слабость, а официанточки "Двери в стене" были, конечно, хороши собой и донельзя сговорчивы, но вот подобного стиля общения по достоинству оценить бы не сумели. Не поднимаясь с колен Сонь положил голову на колени Атаманше и предано уставился ей в глаза. - Ну что вам рассказать про Сахалин? То есть про Звездный Меч. Я ничего про него не знаю, и никто, собственно, не знает, и даже сам Аллу Зеф при упоминании этого наименования начинает ругаться сверх обычного, отчего вянут уши даже бывалых людей... Плюньте вы на этот самый меч, давайте перекуем его на орало. И вообще, выходите за меня замуж, что вы забыли в это разваливающемся без кап. ремонта дворце?.. Ал, конечно, понимал, насколько близко он подобрался к той черте, за которой голову отрывают без суда, следствия и предупреждения. Но ему в кой-то веки раз было почти весело и даже несколько интересно.


Атаманша: Ночь на третье. Мы сидели и курили. Начинался новый день. Атаманша болезненно поморщилась. Ей было не до заигрываний, а стена навеяла невеселые ассоциации с расстрелом. Ал, который в целом был весьма приятным собеседником и мог очаровать манерами кого угодно, сейчас скорее раздражал Роксану своим легкомыслием... Можно не понимать, что творится вокруг – кто сможет объяснить, если даже Шериф не сумела? – но не угадывать масштабов и не предвидеть катастрофических последствий... Утро еще настанет, а вот заката мы можем не увидеть. Роксана сделала большой глоток из бокала и, наклонившись к Соню, прошипела: - Сыграем свадьбу, если не сыграем в ящик. В последнем сильно сомневаюсь. Хватит. Этой. Демагогии. Ты что, не видишь, что в тар-тараты летит и Поле твое и все чайники? – Получилось более резко, чем она планировала. Не удержалась. Вот вам и весь светский разговор. Атаманша разом допила коньяк и вперила взгляд в Чеширского кота: - Да, я прекрасно понимаю, что Меч нам не дастся. Да, я знаю, кто сможет его взять. И, черт тебя подери, Че, ты тоже это знаешь! Не для того ли ждал? Или о жизни поговорить? Наговорились уже, было время. Бард в стороне затянул что-то заунывное, и Роксана с трудом подавила желание кликнуть стражу – это было бы слишком мелочным в сложившейся ситуации, даже с учетом того музыкального сопровождения, что он обеспечивал. - Я ставлю на новую девчонку, что ты прихватил у ворот. – Роксана бросила взгляд за окно, пытаясь угадать, сколько осталось до рассвета, и проговорила четко, взвешивая каждое слово. – И мне нужна дочь. У нее шансов дожить до конца света еще меньше.

Чешир: Ночь на третий день. Курение вредно для здоровья! Лидер оппозиции поморщился. Такое обращение он мог простить Ореховому, но вот в устах Роксаны оно звучало ну совсем не к месту. Тем более что за новая мода? Прежде она никогда его так не называла. Чешир, будучи пламенным революционером, в своей котячей душе все же оставался изрядным консерватором. Он согласен был бороться с глобальными изменениями в мире, но вот мелкие перемены вызывали зуд в лапах. - Остынь, тигрица, - Чеширский кот рассмеялся. – Все будет, когда-нибудь. А пока выпей еще Камней Гингемы. Расслабься, хоть на несколько минут. Если ты позволишь себе немного передохнуть, мир не рухнет, могу дать хоть посменное свидетельство. Скверная музыка грозила мигренью. Тому же способствовал и преувеличенно грозный настрой Атаманши. Чешир конечно мог почти все, в том числе и не обращать внимания на такие мелочи, но почему-то полагал, что скверное настроение следует прогонять, даже если хандра загрызла саму Гингему. Отлипнув от не слишком уютного стула, Чеширский кот подошел к живописной группе в кресле и галантно поклонился: Сонь мог обзавидоваться. - Ты не против, если я украду твою даму на несколько минут? Подмигнув Ореховому, который даже соизволил поднять голову по такому случаю, Чешир взял руку Роксаны и, не дожидаясь ее согласия – согласие оставалось под большим вопросом, между тем, как необходимости развеяться была очевидной, - выдернул женщину из кресла. - Понимаю, музыкальное сопровождение не на высоте, но разве нам это когда-то могло помешать? Улыбнувшись, Кот обнял Атаманшу и увлек ее в ту часть зала, где столики отсутствовали - не исключено, что их просто не успели вернуть на место после очередной потасовки, которые время от времени случались в любом баре. Этого импровизированного танцпола вполне хватало для двоих. - Маша хорошая девочка. И я бесконечно рад, что ты вспомнила о таком факте, как тот, что у тебя есть дочь. Пусть она и старается это не показывать, но я вижу, как Лайе тяжело без матери. Скучает она по тебе.

Маркус: Ночь от второго к третьему дню. Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! Странно, разговор в баре интересовал его все меньше. Возможно, потому, что Маркус был далек от возвышеных материй и тех, кто шьет из них себе жизнь. Харбрехт старался жить проще. И раз кто-то намеревался танцевать, он подтянул вторую струну, ослабил немного первую, и арфа стала наконец звучать в лад. Вполне возможно, что наконец музыка понадобилась. С этой мыслью Марк перешел на легенький вальс-мазурку, которому его научил один арфист, живший у реки. Через полгода арфист покрылся зелеными бородавками и помер. Но это ведь не повод не играть вальса? Разумеется, нет. Ситуация немного меняла оттенок. Либо эта женщина была одной из "местного населения", а следовательно - подпольщиков Изумрудного города, либо что-то явно не сходилось. В общем или что-то случилось или одно из двух. Но пока мысли пришлсь отмести. Пальцы согрелись и вальс звучал довольно мелодично, во всяком случае, насколько это вообще было возможно. Подумалось, что бармен мог бы вполне повальсировать с любимым чайником..или сахарницей...да хоть со всем сервизом. Хотя в наличии хотя бы трех одинаковых чашек в баре Харбрехт как-то раз позволил себе во всеуслышание заявить. За что и получил. Но это была отдельная история. "Шесть часов. Опять...или снова..а может все еще шесть? За коим лябом опять шесть" - Рыжий покачал головой и дал себе зарок перестать смотреть на часы и принять шесть часов - как должное. "Шесть. Локальная вечность. Заманчиво. А можно ли умереть от старости, если на твоих часах вечно шесть? А можно ли постареть от смерти? Наверное - нет. Наверное-Да. НАверное. А, к черту. Вальс, Рыжий. Вальс, мать его растак."

Ореховый: Ночь со второго на третий день истории. "А потом - грубый крик, удары ног..." - Мой чайник? - ужаснулся Сонь. - Мой чайник - и в тар... в общем, в этом самом направлении? Я этого не переживу. У меня слабые нервы. - доверительно сообщил Ал и закрыл глаза. Он, помимо всего прочего, намеревался вздремнуть - уж больно активно проходило нынче ночное время в баре, а колени Роксаны были сочтены достойной альтернативой уютному фарфоровому вместилищу, но Чешир рассудил иначе, а так как мистер Хофф с лидером оппозиции не спорил (как, впрочем, вообще никогда и ни с кем не спорил, считая это занятие слишком утомительным), пришлось ему воспользоваться ГЗМ-2000 (ГубоЗакатывательной Машинкой, 2000 оборотов, очередным гениальным изобретением мастера Дроссельмейера, поставленным в Волшебной Стране на поточное производство). Некоторое время Ал сидел на полу, оперевшись спиной о ножку кресла, и перед глазами его внеочередным флешбеком прокручивались мистические картинки Великого Исхода Чайников в Тар-Тарары. Картинка была почти библейской, навеянной народным эпосом Ореховых Соней "Сказанием о посуде и несчастии дуры-бабы, Федорой зовущейся". - Апокалипсис... А вот подать мне сюда Терминатора. С пучком петрушки во рту. - полувосторженно, полуиспуганно выдохнул Сонь и для укрепления нервной системы сделал пару объемистых глотков "Камней Гингемы" прямо из горлышка. Было это, конечно же, не комильфо и выглядело неизящно. Осознав этот трагичный факт, Ал нахмурился, поправил галстук, поднялся, отряхнулся и развязной походкой прошествовал за стойку, где и обосновался, положив подбородок на сцепленные пальцы рук и пристально обозревая свое заведение. Настроение от этого занятия начало стремительно портится: за окном, лихо чеканя шаг по выщебленной мостовой, слонялись туды и сюды дуболомы, наша древесного цвета боевая скотинка, ночные курьеры Птичьей Эстафеты передавали в очередной раз мозговыносящее сообщение о положении дел в стране, главный оппозиционер страны, защита, можно сказать, и оборона СВОБОДЫтм о чем-то важном договаривался с защитой и обороной ДИКТАТАтм и полагалось делать вид, что все это в порядке вещей, в том числе и рыжий висельник, упорно и одновременно играющий вальс и в несознанку. Сонь зевнул. Маркуса, насколько Ал разбирался в таких ситуациях, а он в них разбирался очень хорошо, спасал тот факт, что миледи Роксана была зла на что-то абстрактное и крайне занята проблемой, далекой от скоростной поимки диссидентов. Но ведь это на данный момент она была зла и занята, а вполне возможно что вот сейчас договориться с Чеширом о чем-нибудт эдаком, и сразу станет доброй и свободной... И хренушки тогда мистер На-ориентировки-на-меня-извели-хренову-тучу-бумаги еще чего-нибудь и где-нибудь поиграет, поелику на допросе пальцы ему переломают быстро, даже если он сразу во всем сознается. Так просто, чтоб впредь неповадно было. Сонь кисло улыбнулся. Он живо представил себе картину ареста - все эти вопли, сопли, укладывание всего персонала мордой в пол и поощрительные пинки в область почек. Прибавьте к этому расколоченную мебель, разбитую посуду и стопроцентное опустошение винных погребов бара, и вы поймете, почему Ал такой перспективе не возрадовался ни на грош. Очевидно, с этим надо было что-то делать. Очевидно, что делать это надо было Соню, самому крайнему. Мистер Хофф, как бы не лень ему было двигаться, отлип от стойки и прошелся по помещению, собирая попутно со столов переполненные пепельницы - сегодня в этом плане на официанов надежды не было, визит высочайшей гостьи подкосил нервную систему не только Соня, сотрудники бара тоже были натурами тонкими, переживающими и как пить дать скрылись в туман незамедлительно и до утра. Возле столика Харбрехта Ал остановился и воззрился на барда с вековечной тоской в глазах. - Герр менестрель. Йа доводить до фашего сфедения, что если вы здесь задершифайся, фас будут немношка убивайт, бистро-бистро. Понимайт? Намеков, как уже убедился Хофф, бард не понимал категорически. Приходилось лупить в лоб, чтобы потом никому не лупили по другим существенным частям тела.



полная версия страницы