Форум » Периферия » Дорога, вымощенная желтым кирпичом. День третий. » Ответить

Дорога, вымощенная желтым кирпичом. День третий.

Сказочник: Топчете, значит, гады? Прямо ногами, значит? Каждый герой и дембель, каждый чеканит шаг. Если дорога - можно. Если кирпич - не плачет. Нет бы хоть раз подумать, кто настоящий враг. Левой! - горланят - Правой! В ногу, скотины, в ногу! Те, кто не в ногу, - в лапу! Ну-ка, тяни носок! Да что ж я - одна на свете, единственная дорога? Вы же таким манером собьёте меня в песок. Но вам же, сволочи, пох...й! У вас же светлые цели! (И автор напрасно думает, что сам ему чёрт не брат). Однажды вам всем припомнят, как вы тут шагали и пели вашу паскудную песню: "Drang nach Smaragde Stadt!" (с) martinn первый день истории второй день истории

Ответов - 31, стр: 1 2 All

Чешир: Ночь третьего дня. Время раскололось… Ткань сказочной реальности, ее пространство-время трещало по всем швам, и эта какофония набатом била по тонкому слуху Чеширского Кота. Маятники времени почти достигли крайней точки амплитуды – возвращение на круги своя настигнут уже совсем другие времена. Между тем, о наступлении этих времен только предстояло позаботиться, пока в клепсидре еще осталась одна последняя капля. Драгоценные минуты вытекали сквозь пальцы золотистым песком, а только слова были говорены, да мысли думанны, но дело-то, дело, по-прежнему оставалось несделанным. Наблюдая за Ее Величеством, Чешир улыбался удивительно доброй и искренней улыбкой, с какой обычно любящий отец смотрит на расшалившегося ребенка. Груз прижитых забот упал с монарших плеч, и восхитительное чувство легкости пьянило даже саму Гингему. Если бы только он мог дать ей время насладиться волшебной легкостью, когда взлететь к небесам кажется детской забавой. Но обстоятельства, ох уж эти обстоятельства, они никогда не проявляют должного уважения к нашим желаниям и самым сокровенным потребностям. - Ваше Величество, - Чеширский Кот перехватил руку королевы, и нежно сжал тоненькие пальцы, перед тем как коснуться их невесомым поцелуем. – Не нужно думать о том, о чем вы думаете. Небылицы все это. Пустое! Лучше подумайте об этих двух отважных девушках, которые, понимая всю глубину ответственности, готовы взять ее на себя. И я верю, они не подведут! Вы только должны от всей души благословить их на славные деяния. С неизменной улыбкой Чешир выудил из воздуха за спиной Гингемы обоюдоострый меч. Его серебристая поверхность сверкала неотраженным, но внутренним светом, переливаясь с грациозностью ртути, образуя причудливые узоры, один взгляд на которые заставил бы мастеров дамасских клинком умереть от восхищения и зависти. В рукояти как семь звезд сияли семь камней – разные по цвету и насыщенности, все они были кристально прозрачны, как вода из горного источника в хрустальном бокале. Именно этот меч – Звездный Меч – и предстояло найти Мари и Лайе. Только рыцарю, посвященному Звездным Мечем, древнее оружие легло бы в руку. Вот и пришлось ради волшебного ритуала призвать из небытия его двойник. Прекрасная иллюзия, которая развеется, как только выполнит свое предназначение. Откуда-то издалека, из самого сердца Макового Поля откликнулся настоящий Звездный Мечь, пробужденный к жизни своим братом-близнецом. Теперь Чеширский Кот был точно уверен в успешности предстоящего путешествия. - Ваше Величество, - Чешир опустился на одно колено перед Королевой, протягивая ей символ власти. – Ваше оружие.

Маленькая Разбойница: Ночь третьего дня. Мечи, время.. Главное - люди! Вмешиваться в происходящее казалось кощунством. Несмотря на то, что очень хотелось. Дорога из желтого кирпича. Темное ночное небо. Тяжелый дух макового поля, от которого тяжелеет голова. Зловещий гул невидимых облаков, уносящих недавний дождь. Мертвый, казалось бы, Неверленд был жив сотнями звуков и движений, только по которым невидимую жизнь можно было распознать. Жизнь ли? Шипение воды, ленивый шелест ветра о сухие травы, клочками перекатываемые по кирпичам. Листья шепчут, срываясь с деревьев и, падая, задевают рваными краями кожу. Ощущения.. В такой атмосфере человек волей-неволей возвращается к той части первобытного состояния, когда его предки понимали мир и себя в нем посредством чувств, а не разума. Наверное, это и называется «животные корни» И каким-то таким зверем сейчас себя чувствовала Лайа. Образно выражаясь, конечно. Находясь в компании величественной Королевы, рассыпающегося в комплиментах не хуже дворцового вельможи Чеширского Кота и вежливо-серьезной Маши, Разбойнице хотелось выть и чесаться, игнорируя общую атмосферу дружественной серьезности. В воздухе, помимо привычной затхлой консистенции витал дух просвещенного великолепия. И именно это более всего выводило Лайу из себя. Что твориться?! Что за чертовщина?! Вот она, Королева. В гордом одиночестве, бери ее голыми руками! Ан нет. Лидер оппозиции болтает с блюстительницей (законодательницей?) власти, словно бы она его старая подруга. Разбойница совершенно этого не понимала, да и.. Вообще, Чешир многажды начинал объяснять подчиненной, чем на самом деле является для Волшебной страны Королева. Но каждый раз наталкивался на непреодолимую стену лайиного неверия. Конечно, Кот был слишком умен, что бы купиться на согласные кивания по мере продолжения своих объяснений – уж слишком скептично сверкали девичья очи. Оппозиционерка не могла не сомневаться: в ее злости на правительство заключается суть ее решения уйти в оппозицию – по крайней мере, так она сама думает. И вот сейчас ей приходится мириться с реальным положением вещей – а этого делать ой как не хочется! Оттого-то дочь Атаманши сверкала сейчас волчьим взором. …Это было предложение, от которого невозможно было отказаться. Защищать Рыцаря Волшебной страны и помогать ему? Конечно! С радостью! Лайа жизнь была готова положить ради этого дела. Но, раз предложение исходило непосредственно от Королевы, где-то чувствовался неопределенный подвох. «Ну конечно, Маша мало что знает о Волшебной стране.. Вернее, о том, что здесь происходило, пока ее не было, - подумала Лайа, глядя на Марию, склонившую голову и приносящую клятву, - то-то и согласилась так легко. А я? Времени бы побольше.. Но я же не могу эту девушку оставить? А вместе с ней – и всю Волшебную страну. Нет уж» Нет уж. Принятое решение внезапно отозвалось где-то в душе давно, казалось, забытой мелодией. В детстве Лайа часто ее слышала – песня была поистине шедевром устного народного творчества, ее играли в будни и праздники, пели детям на ночь и с ней провожали в дорогу. Слова Разбойница помнила плохо, а вот мотив прилипчиво завертелся на языке – девушка даже едва не начала ее мурлыкать, вовремя спохватившись . Не стоит этого делать, поймут неправильно. Но неслышимый для остальных звон вырывался из ее воображение и нарастал, накатывая волнами звука. Темная, тревожная тишина отступила, ветер зловеще взвыл и подавился туманом, и под аккомпанемент гимна Лайа, замирая, преклонила колено. Влажная поверхность ДЖК была теплой и ободряющей, словно чья-то ладонь. - Я буду помогать Рыцарю, и буду защищать Волшебную страну. У оппозиционерки не было больше слов. Песня из детства, завладевшая ею, помогла сделать выбор, отсечь все ненужно, все, что мешало видеть суть картины. Все страхи, желания, недоверия похожи на попытки щенка поймать свой хвост. Много безрезультатных действий.. А ведь можно было по-другому. Можно было не злостью, но любовью. Не злостью на тех, кто «выше», а любовью к тем, кто рядом. Разве не детские глаза, в которых отражается сказка, хотела защитить Лайа? Мелодия грянула заключительный аккорд и утихла духовыми переливами. Дождь прокатился, и тучи ушли за горизонт. ..А серебряному сиянию клинка могла позавидовать даже луна.

Червонная Королева: Ночь третьего дня истории. И люди, стрелявшие в наших отцов строят планы на наших детей... (с) - Все разговоры потом. - отмахнулась Королева от вечного чеширского легкомыслия. - Потом. Ах, Чешир. Ну откуда у тебя столько уверенности, что все будет хорошо и всем будет хорошо? Это у тебя-то, которого уже сколько лет подряд изощренно травят, выживают, не дают спокойно спать и вовремя есть? У тебя, которому в играемом трагифарсе выпала самая незавидная роль официального пугала всех времен и народов? У тебя, который в результате вынужден смотреть, как твоих соратников, лучших из лучших, арестовывают, пытают, ссылают на рудники, вешают на площадях - и все по слову той, рядом с которой ты так или иначе находишься вот уже которую вечность? "Откуда, Чешир, откуда?" - мысли бились в виски все сильней нарастающей мигренью, от которой даже волшебство главного смутьяна оградить Гингему не могло. "Хотела бы я знать... И, возможно, если б знала, могла бы придумать что-то получше, чем имеющийся расклад карт..." Но сейчас все это было совершенно не важно, потому что окончился Час Быка, и время медленно шло к рассвету, а перед Червонной Королевой, на отсыревшем грязно-желтом кирпиче главной дороги страны стояли на коленях две девушки, одной из которых предстояло стать первым за долгие годы Рыцарем Перевернутого Сердца, а другой - единственной возможно для этого рыцаря поддержкой. Перевернутое сердце, перевернутый мир... Рыцарем становится девочка с пепельными волосами, принцессы предпочитают тесаки хрустальным туфелькам, драконы надзирают заключенных, а мужчины, как водится, предпочитают решать все проблемы на дне стаканов, чайников, фляг с бормотухой и прочей кухонной утвари. Как там выражается этот рыжий кошмар, к которому питает тайную слабость девочка Фрези Грант? Массаракш? Мир наизнанку? Да, пожалуй что так. Мир, вывернутый наизнанку куда проще распороть по швам. "Итак, Гинга, вспоминай. Вспоминай формулу, которую не произносила уже Гуррикап знает сколько эпох. Вспоминай и перекраивай, ничего из имеющегося у тебя в арсенале не годится сейчас в неизменном виде. Я обрекаю этого человека..." - головная боль нарастала. - Именем Короны, Перевернутого Сердца и Змеи, я, Червонная Королева, властительница Волшебной страны, обрекаю... этих людей защищать и хранить эту землю ныне и присно и вовеки веков. Я вручаю им ключ к последней надежде и единственному спасению, потому что знаю, что только им по силам свершить то, что еще не предначертано и выстоять против Слова Сказочника. - жуткие слова, можно сказать, святотатственные, но на войне как на войне. "Я обещала, Сказочник, что отомщу тебе... Так вот, я это делаю. И я довершу начатое." Королева небрежным жестом приняла из рук Чешира клинок. Взмах оружия, столь обманчиво легкий, прочертил над головой Ее Величества серебристый полукруг, хотя вряд ли кто из женщин и даже среди мужчин - немногие сумели бы сделать этим клинком, тяжелееющим с каждой секундой от заключенной в нем силы хотя бы один выпад. Но Королева была Королевой. Всегда. Везде. Невзирая на боль, свинцовую тяжесть в груди и разрывающий легкие кашель. - Я благославляю их на путь искания истины - иллюзией и направляю их искать милосердие в жестокости. Отныне они более не принадлежат самим себе, и всех и дела и мысли - это дела и мысли земли, которую они защищают. Каждое их действие Волшебная Страна примет, оправдает и обратит себе на благо, ибо сами они - благо этой земли. - протянутый клинок плашмя лег на плечо Мари. - Мари Штальбаум, сим нарекаю тебя Рыцарем Перевернутого Сердца и отправляю в путь, у которого нет конца. - легкое, точное движение, и вот уже клинок лежит на плече Маленькой Разбойницы, а из этого положения так легко и посвятить в оруженосцы и отрубить голову... последнее за истекшие сроки стало для Ее Величества куда более привычным занятием. - Сим нарекаю тебя, Лайа, Маленькая Разбойница, Оруженосцем Рыцаря Перевернутого Сердца и отправляю тебя хранить и оберегать Рыцаря и дела рук его. Звездный Меч, воздетый над головой, сверкал нестерпимо ярко, слепил глаза. - Теперь - ступайте, отыщите и принесите мне Звездный Меч. Последний раз озарив дорогу ВЖК вспышкой, иллюзорный клинок исчез в мгновение ока, оставив в руках Гингемы воспоминание о непомерной тяжести. -...и да поможет вам... Гуррикап. Эти слова Ее Величество произнесла уже совсем неслышно, словно оставляя на выбор слушателей: разобрать ее слова или же нет. Королева щелкнула пальцами. Мари и Лайя, все еще стоящие на коленях, поднялись и исчезли столь же стремительно, как и клинок - Гингеме не хотелось рисковать, их и так ждала дорога по Макову Полю. На плечо Гингемы внезапно спланировала одна из ее летучих мышей, самых лучших и самых тайных вестников Never-Never Land'а. - Рокс! - выслушав сообщение, Королева быстро развернулась к Атаманше, все еще не отрывавшей взгляда от места на дороге, где еще секунду назад стояла ее дочь. - Рокс, соберись. У нас непредвиденные обстоятельства. Лес и зоны Залесья атакованы Тварями, судя по донесению, подобной атаки мы лет пять уже не видели. Туда уже направлены все имеющиеся поблизости боевые группы, но до Урфина я сейчас не доберусь, а полководец там нужен. Рокс... - Королева взяла начальницу гвардии дворца за плечи и чуть встряхнула. - Я все понимаю. Но я тебя сейчас отправлю к твоим ребяткам. Собирай отряд и на предельной скорости двигайтесь к атакованным территориям. Я и Урфин присоединимся в течение суток. "Если это вообще понадобиться", - но этого Гингема вслух произносить не стала. - Конечно... Ваше Величество. Всегда готова. - улыбка у Роксаны получилась настолько жуткая, что Королеву чуть не передернуло. Но - она была готова на любые жертвы. Совершенно любые, и кому, как не Атаманше было это знать. Еще один щелчок пальцев - и вот уже на дороге желтого кирпича не осталось никого, кроме Червонной Королевы и Чеширского Кота. Гингема прислонилась затылком к столбу, ощущая приятную прохладу отсыревшего бетона. - Верни мне нормальный облик. - негромко попросила она. - И не вздумай говорить, что нормальный - это тот, в котором я сейчас. Внимание! Маленькая Разбойница и Мари Штальбаум переходят в локацию Маково Поле.

Чешир: Ночь третьего дня. Ставки сделаны, ставок больше нет. Чешир прислушался к своим ощущениям. Милая Маша, смелая Маленькая Разбойница… Он больше не нес ответственности за их судьбы. Пройдя обряд посвящения, они перестали быть пешками, которыми жертвует безжалостная рука необходимости. Превратившись в важные фигуры, они стали орудием судьбы, подвластным только капризам Сказочника. Но не было на доске фигуры, достойной стать новой Королевой. Гингема должна понять. Одни. Снова одни. Иногда Чеширскому Коту казалось, что они всегда были одни, даже тогда, когда их разделяло пространство и время. А все остальные – призраки, подобные Фрези Грант, в которые вдохнула жизнь их с Королевой фантазия. Наедине с Гингемой можно было не играть, не толкать заумные речи и не сверкать восторженно глазами. Наедине с ней можно было быть самим собой, если бы он только помнил, кем же был на самом деле. «Мы заигрались, душа моя, как жестокие маленькие дети, заигрались в игры, которые им непонятны. Зря ты винишь Сказочника, ответственность лежит только на наших плечах…» Чешир еще раз щелкнул пальцами над головой Ее Величества, и монарший наряд снова преобразился. Теперь на женщине было платье из тончайшей шерсти, цвета полуночной звезды. Белая ткань, лишенная беспощадного холода наряда Снежной Королевы, была теплой на ощупь и для глаза. - Теперь это твой нормальный облик, - развел руками Чешир, наглядно демонстрируя, что он вовсе не имеет отношения к капризам сказочной реальности, которая готова принимать свою правительницу только под белым соусом. – И чтобы ты не думала, он тебе к лицу. Мужчина не мог оторвать от правительницы внимательного взгляда. - Я забыл, как непозволительно красива ты можешь быть.

Червонная Королева: Ночь третьего дня истории. "Королева Элизабет, что у тебя с лицом?/ Поздравляю, ты выглядишь нарумяненным мертвецом./ Чтоб тебя не пугаться, следует быть дебилом или слепцом." (с) vero4ka - И тут выхожу я, вся в белом... - меланхолично протянула женщина, чему-то сдержано улыбнувшись; впрочем, улыбки этой хватило ненадолго. - Ну уж нет, мой милый, хорошего понемножку. - Королева вгляделась в начинающую светлеть линию горизонта. - Мне еще Совет проводить... Гингема живо представила себе лица Кабинета Министров: открываются двери Зала Советов, все сидят на своих местах и жаждут вывалить ей на голову очередные ворохи кошмарных новостей, а на пороге, вместо кровавого тирана в военной форме стоит субтильная особа в белом платье и с распущеными волосами. Зрители аплодируют, аплодируют, кончили аплодировать, а страна осталась без правительства, потому что правительство единодушно скончалось не сходя с рабочего места. - Время чьих бы то ни было капризов истекло, Котик, ты же прекрасно это понимаешь. И слово "непозволительно" - оно очень точное. - Ее Величество щелкнула пальцами и белое одеяние явно нехотя истаяло в сыром воздухе, сменившись привычной гимнастеркой, брюками и берцами. - Вот так, пожалуй, лучше. Привыкай и не вспоминай о том, что некогда было... Пауль привык, а он тоже тот еще консерватор. А теперь поговорим серьезно и о серьезном. Казалось, вместе с формой, вместе с забранными в тугой пучок волосами к Королеве неожиданно вернулся и весь груз ее личной ответственности, которую порой так хотелось перевалить на Сказочника, благо тот был все равно недостижим. Но Гингема прекрасно понимала, что обвинить эту заоблачную личность она может только в том, что происходит в ее личной (если к ней вообще применимо понятие личности) судьбе, а судьбы Волшебной Страны и ее жителей - ее, и только ее ответственность. Он нее никуда не спрячешься, ее границ не высмотреть в глубинах Волшебного Зеркала, но кто бы и что не пытался сделать, ты - Королева, и это твоя судьба, твоя работа и вина - тоже твоя. - Грядут большие перемены, Котик, ты знаешь. Перемены эти затронут и меня... Погоди! - она приложила палец к губам смутьяна, предвосхищая возможные возражения. - Дай договорить. Я могу не умереть. Но могу и умереть. Мне сказал... Ну, ты понимаешь, кто мне это сказал и почему к его мнению лучше прислушаться, особенно сейчас. Это мелочи, это меня не волнует, страна переживала и не такое. Но когда начнется то, что начнется, лишь ты один будешь в полной мере сознавать происходящее и только ты в итоге сохранишь всю память о том, что было и не будешь считать это сном. Мои люди... - Гингема вздохнула и прикрыла глаза. - Я знаю, что ты думаешь и о них и о методах моего правления. Но они действительно много сделали для этой страны. И они остаются теми, кто они сейчас только пока длится моя власть. Та власть, которая здесь и сейчас. Как только это закончится, я совершенно не представляю, что их ждет, но не уверена, что что-то хорошее. Им может понадобиться помощь. Я знаю, что ты не оставишь Волшебную Страну, если ей придется тяжело, но дай мне слово, что не оставишь моих людей, даже если все остальное будет в полном порядке. Сквозь полуопущенные веки Чеширский Кот был очень похож на себя прежнего - он стоял в шаге от выхваченного фонарями круга света и предрассветный сумрак милосердно скрадывал потертости на плаще, круги под глазами и общее ощущение совершенной неприкаянности главного бунтаря Never-Never Land'а. Сейчас это был почти тот самый Чешир, который некогда беспрестанно язвил, менял манишки по десять раз на дню, извлекал из рукавов невиданные цветы и был в состоянии за считанные минуты свести с ума в прямом и переносном смысле весь двор, а временами и ее саму. "Это было так давно, что я уже и не вспомню, когда в последний раз вспоминала, что все это действительно было..."

Чешир: Ночь третьего дня. Не нам, милая, перекраивать на коленке основополагающие законы бытия. Чешир хохотал, громко и яростно, как невоспитанный мальчишка, и никак не мог остановиться, хохотал до одури и слез в глазах. Когда-то Волшебная страна любила посмеяться вместе с ним, но сейчас, она, ослабленная, как чахоточный больной, ежилась от слишком громких звуков и возмущалась неуместному веселью у своего смертного одра. Некоторые вещи неподвластны даже главному оппозиционеру Вондерленда… Едва ли Королева могла придумать что-то еще более невозможное и невероятное, чем то, о чем просила. - Ты слишком долго носила неподобающие тебе одежды, - Чеширский Кот кивнул на новый наряд Королевы. – Так долго, что и забыть успела, в чем твоя сила, в чем твоя суть. Покачав головой, он сел на холодные кирпичи, серевшие в скупой утренней дымке. Жестом, пригласив к тому же Ее Величество, в последний момент он вспомнил, что даме негоже, и просто вредно, сидеть на сырой земле, и выудил из небытия колченогий детский стульчик – Чешир был так поражен словами венценосной собеседницы, что не подумал позаботиться о подобающем предмете мебели. - Ты еще помнишь, почему избрала именно такую форму? Неверленд мог дрожать от страха при упоминании Червонного Короля, злого волшебника Голубой страны, или беспощадного повелителя льдов. Но у всех на устах имя Гингемы, Червонной или Снежной королевы. Ты знаешь, что это не случайность, знала, когда выбирала свою судьбу. Вспомни, ты хотела заботиться о сказочных жителях, даже если твои понятия о заботе шли вразрез с их понятиями о том же. Ты, женщина, Мать-земля и Мать-героиня, хранительница домашнего очага, только ты в силах, только ты в праве заботиться о благополучии всея Вондерленда! Я выбрал обратную сторону медали, совершенно другую судьбу. Мне по нраву менять окружающую реальность, если она мне не по душе. Но не в моих силах сохранять уже сотворенное. Даже если бы хотел. Вспомни, ты всегда борешься «за», а я всегда «против». Моя стихия перемены, разрушения; твоя – созидания и сохранения. Так было вечность, так будет вечность. Я знаю, ты устала, допускаю, ты полагаешь, что силы твои на исходе. Но для того дела, о котором речь, сил и способностей у тебя будет больше всегда, в любых условиях, при любых обстоятельствах. Чешир еще раз выразительно покачал головой. - Извини, я не могу исполнить твою просьбу.

Червонная Королева: Ночь третьего дня истории. Сейчас не время - времена... (с) - Ах, ну да! Как же я могла забыть! - Гингема нервно рассмеялась, естественно - закашлялась, и, стерев рукавом гимнастерки (носового платка почему-то в кармане не оказалось) кровь с губ, взглянула на Чешира. - О какой помощи может идти речь. У нас же не-пре-о-до-ли-мы-е идеологические разногласия. Возвращение из ночных Wonderland'ских мороков на землю было очень своевременным. Прошлое - на то и прошлое, что оно прошло окончательно и бесповоротно. И какая разница, что было и на чем успокоилась душа, если имеет какое-то значение только то, что есть - здесь и сейчас? - Хранительница домашнего очага? Тебе не кажется, что при таких способах "хранения" их следовало бы назвать несколько иначе? Котик, все это поросло радиоактивным быльем, я даже представить себе тогда не могла, во что конкретно ввязываюсь. И никто не мог... Если помнишь, тогда события меняли свой ход десять раз на дню... Да какие там события - география, мы не могли прогнозировать даже ее! "Мы и сейчас не научились ее прогнозировать" - отстраненно подумала Ее Величество, поднимаясь со стула и принимаясь мерять шагами поперечник дороги ВЖК. - "Контролировать - еще туда-сюда. Но не прогнозы. Прогнозы так и остались нашим слабым местом. Хотя теперь-то какая разница..." - Права на эту землю... Если хочешь знать, на нее вообще ни у кого нет прав, она плевать на чьи-то права хотела и я ее понимаю. Но как-то регулировать жизнедеятельность нашего благоглупого населения - для этого необязательно быть мной. Особенно при учете того, что я очень надеюсь, что грядущие перемены будут не в худшую сторону, и все мои навыки по остановке Желтого Тумана, стратегической борьбе с Тварями и системного перераспределения скудных ресурсов среди населения окажутся ненужными. В наследство тому, что придет за мной я оставлю не страну... Да и сам понимаешь, это будет уже другая страна. Я оставлю власть, а владеть может любой, кто знает, как это делается. Кай... - Королева стиснула зубы. - Кай мог бы. Я его учила, он бы вспомнил... - боль в висках стала почти запредельной, но Гингема уже не обращала на нее внимание. - Но у нас и без него есть наследник, пусть не прямой, но воспитавшая его троица... Они были не самыми бездарными политиками. Время шло настолько медленно, с таким ощутимым скрипом, что его даже становилось жалко. - Неужели ты не понимаешь, что мое время действительно на исходе и я, как Королева обязанна предусмотреть все возможные варианты? Это чужая недальновидность может быть преступной. В моем случае она окажется фатальной! И ты мог бы выполнить мою просьбу... Ты вообще хоть отдаленно представляшь, что ты можешь на самом деле, особенно если убрать мой фактор? - женщина остановилась напротив сидящего на мощеной дороге, словно бродяга, кота. - Но ты не хочешь. Что ж, это твое право. Я понимаю. В конце-концов, любые роли следует доигрывать до конца, не внося новшества в утвержденный цензурой сценарий.

Чешир: Ночь третьего дня. Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает… Королева всегда любила передергивать. А кто из них не любил?.. - Да, Кай мог бы. Но ты убила его, душа моя. – В этой извращенной сказке даже Чеширский Кот умел быть жесток. – А тот, о ком ты говоришь, не оправдает твоих ожиданий. Ты знаешь, что власть – это, прежде всего, ответственности; а он, придет ли ему в голову такая мысль? А если придет, не покажется ли абсурдной. Горизонт разливался багрянцем и в этом неверном свете отчетливо проступали сизые тени под глазами главного оппозиционера и глубокие морщины на лбу. Тяжело бороться за жизнь чужого мира, который любишь всем сердцем: иногда даже больше, чем его собственные обитатели; даже больше, чем следовало бы. - Ты помнишь, с чего все началось. Ты знаешь, в чем корень зла. И ты хочешь усадить на трон того, на чьих плечах лежит бремя вины за вырождения, уродства, за тварей, аномалии, счетчики Гейгера, за погубленных на рудниках, казненных без суда и следствия, за твой надрывный кашель?! Чешир ударил кулаком о ладонь, негодуя на их общее бессилие. Гингема была права, любые роли нужно отыгрывать до конца. Червонная Королева ошибалась, он не мог, ничего не мог, особенно, если убрать ее фактор. Каждому шуту нужен монарх, чьи пороки тот мог бы высмеивать. Бремя это было по мудрости только Ее ужасному Величеству. - Ты сама, собственными руками только что посвятила в Рыцари единственного Ребенка из Реальности, чье сердце чисто, и не сможет вновь ввергнуть страну в хаос, когда нам удастся ее спасти. – Мужчина намеренно избегал пресловутого «если» - потеря оптимизма и веры стала бы концом для него и для цели, которую он вызвался достичь. – И ты знаешь, что Рыцарю не взойти на трон: у него другая судьба и иная задача, более славная, чем сочинение приказов и контроль за их выполнением. – Уже тише, голосом преисполненным сочувствия, Чешир продолжил. – Я понимаю, ты устала. Каждый день борьбы кажется непосильным подвигом. Но вместе со страной изменишься и ты. «И ты боишься этих перемен. Боишься, что потеряешь очень важную свою часть. Но мы все принесем себя в жертву.»

Червонная Королева: Ночь третьего дня истории. Давайте все убьем Констанцию! - Оставь. - женщина махнула рукой. - Я не нуждаюсь в утешениях уже достаточно давно. И - да, я убила Кая. Если хочешь знать, я бы убила его еще раз и куда более жестоко, если бы это понадобилось для спасения страны. И Гуррикап с ним, с моим кашлем, еще немного я потерплю... Чешир был не прав - в том плане, что ничего из того, что делала Гингема не казалось ей подвигом. Волшебная Страна была... нет, не работой. Не обязанностью. Скорее, Волшебная Страна была ее призванием. "Да, пожалуй верная формулировка. Именно страна призвала меня, когда потребовалось. И именно ей решать, что будет, когда эта необходимость пропадет" - А может, и корень зла - он тоже в нас? Никогда не думал об этом, Котик? - Королева чуть склонила голову на бок. - А ведь мы могли тогда, когда все эти детишки были еще совсем юны, когда они так нас слушали и так на нас смотрели, какие-то идеалы... Но только не те, что разбились вдребезги как только за окнами их домов похолодало, а на улицах зазвучала сирена воздушной тревоги. Вот так-то... И это задание нами безнадежно провалено. Правда, платить теперь все равно придется им, мы свои счета, кажется, уже закрыли, и на том спасибо. Да. Хозяин Поля, пусть и забывший свою суть, мог и умел прогнозировать. Эта часть истории явно максимально приблизилась к своему финалу. - В любом случае, Наследник - один из нас. Почти совсем. Максимально, насколько это возможно... Что делать, Котик, это монаршья доля - за неимением гербовой бумаги писать на туалетной. - она усмехнулась, очевидно, лимит улыбок был исчерпан на многие годы вперед. - Я этим занимаюсь всю последнюю эпоху и даже достигла некоторых каллиграфических успехов. Там, где ему не хватит ума и навыков, ему поможет страна. И, возможно, Рыцарь. Если только... Если только. Как же много этих "если", куда бы от них деться или куда их деть, вот в чем вопрос, Ваше Королевское Величество. А как Гингема устала от вопросов, ведомо было только ей самой. Это при том, что еще предстояло ответить Хозяину Поля, на тот самый, наболевший... Королева предпологала, что это будет страшно, как всегда бывает слегка не по себе перед тем, как капнешь в пробирку с почти готовым зельем каплю катализатора. Известно, что реакция пойдет и пойдет бурно, но вот насколько бурно и какая именно реакция - это уже лотерея. - Безусловно, изменюсь. Только не кто не может сказать, как быстро, как именно и как надолго. И в чем будут заключаться эти перемены. Я уже не говорю о том, что всем плевать, нужны ли эти перемены мне. Но одно я тебе могу гарантировать: ничего не повторится, и я знаю, что тебе дорога память о том, что было, но больше этого не будет. Ни королевских судов, ни бальных залов, ни шикарных посольских приемов... Ни нашего места на них. Что-то совсем иное, и вполне возможно, что это "иное" нуждается в нас так же, как жители Леса в радиоактивных новшествах своих организмов. Где-то тогда будет витать твоя улыбка, кому ты будешь улыбаться?.. - в голосе Королевы прозвучало сожаление. Все же как невыразимо прекрасно было то время.

Чешир: Ночь третьего дня. Всё - суета сует и ловля ветра. - Кого-то потянуло на ностальгию? – Чешир тихо рассмеялся в оставленные в кошачьем обличии усы. – Я был прав, тебе не хватает веселых празднеств и пышных, воистину королевских нарядов… Мне всегда нравилось наблюдать за тобой, в те редкие минуты, кода в тебе просыпался романтик. Чеширский Кот изволил шутить. И вовсе не затем, чтобы полюбоваться на Ее разъяренное Величество. Чтобы долго жить, нужно иметь короткую память. Она знала это не хуже, чем он сам. Встав, мужчина обернулся в сторону макового поля. Как там Рыцать и его верный меченосец. Понимают ли они, что их миссия не терпит отлагательств и промедление означает смерть. Слишком долго Смерть был постоянным жителем Волшебной страны. - Ты чувствуешь, как уходит время. А мы тут вспоминаем о пустяках, которые любили проформы ради. – Мужчина взъерошил волосы. - И нас потихоньку сводит с ума этот мир, хотя мы стараемся этого не признавать. Что еще они могут сказать друг другу? И есть ли смысл в словах, если в помыслах каждый останется при своих планах, надеждах и чаяниях. И только время рассудит, если будет кого судить. И опять это опостылевшее «если»! Став рядом с Королевой, Чешир обнял острые монаршие плечи. И не было в этом никакого сказочного волшебства, только обычное человеческое.

Червонная Королева: Ночь третьего дня истории, ближе к рассвету. "Где уже не сделаешь ничего, потому что он уже прочитал..." (с) написано with a little correction from Сказочник - Мне много чего не хватает. И в первую очередь, как ты правильно заметил, времени. - Гингема сжала губы и передернула плечами, выворачиваясь из объятий Чешира. Эта его извечная безалаберность и показная незаинтересованность в активных структурированных действиях влияла, как выяснилось, и на нее. "До сих пор!" - поразилась Королева. - "Через столько-то лет..." За всеми этими переливаниями из пустого в порожнее, бессмысленными еще более, нежели все бумаготворчество всех канцелярий королевства - ведь с самого же начала было ясно, нет, не поможет ей Чеширский Кот, не в его это духе, у нее совершенно вылетел из головы тот факт, что уже совсем скоро рассветет, что на носу - утренний Совет и что Совет этот обязан стать решающим. Просто потому, что даже до дневного они могут и не дожить. А она тут, видите ли, ведет лирические беседы со своим заклятым врагом, вспоминая события "времен очаковских и покоренья Крыма". Чего она ждала от этого ходячего сопротивления? Одобрения? Понимания? Да какого Гуррикапа ей все это сдалось! В конце-концов, Королева именно она, и, раз уж повелось так, что счета все равно выписаны на ее имя, то и решать она будет самостоятельно. Как обычно. "Мне - видней, Котик. Это тебе можно разговаривать про идеалы и соответствие им. А у меня задача иная, мне нужно, чтобы идеалы соответствовали тому, что их окружает. Значит, будем резать..." - Резать! Резать тут уже давно пора, куда вы двое суток смотрели, не наш же профиль! БИТов вызвали? - женщина сорвала с себя латексные перчатки и в ярости швырнула их на пол. - А приемка куда смотрела?! Выходные же, приняли в два ночи, острого, кто смотреть-то будет... - не менее возмущенно, но куда более меланхолично отозвался кто-то из-за спины. - Вызвали. Ну, в течение пары часов доедут. БИТы ж все-таки, не линейка... - А нам тут что это время делать?! Готовить его на главные роли в анатомическом театре?! - рявкнула она... Королева встряхнулась и удивленно посмотрела на Чеширского Кота. Кажется, с ней уже было что-то подобное. - Все, Чешир, переговоры можно считать окончеными. Мы сделали то, что должны были сделать вместе и пора бы вернуться к тому, что делаем по-отдельности. Я рада, что нам удалось увидеться... без лишнего официоза. "Напоследок. Думаю, больше я тебя уже не увижу. ...прощай, свободная ты стихия, Больше я тебя не увижу. А когда и увижу, уже ты будешь совсем другая, На меня посмотришь, как бы не помня, Потому что уже поплакали, попрощались, И чего я тут делаю, непонятно..." - эти строки, вообще неизвестно откуда взявшиеся, в одно мгновение отпылали перед взглядом Ее Величества отголоском недавнего морока. - И чего я тут делаю, непонятно... Ты случайно не знаешь, что такое "БИТы"? Потому что я вот не знаю... А судя по всему - должна бы. Гингема чуть нахмурилась, взмахнула рукой и шагнула в возникший в воздухе темный провал Волшебного Зеркала. использованы стихи Дмитрия Быкова /Резиденция правительства Червонной Королевы. Коридоры/



полная версия страницы